Родня мужа

Эльвира собралась на южный сезон и оставила детей невестке, которая «всё равно дома». Регина ответила на звонок клиента и включила громкую связь. — Ты же всё равно дома сидишь, возьмёшь моих двоих до сентября! — заявила Эльвира и поставила в прихожей розовый чемодан с наклейкой «Дарина». — У меня поезд в семь сорок. Я на всё лето в Сочи, там пансионат, администратором. Место обещали ещё в марте. Регина стояла в дверях комнаты в наушниках с одним снятым ухом. На экране за её спиной ждал открытый файл с таблицей на девять вкладок...

Ульяна поехала за свёкром на дачу, чтобы узнать его тайну. Нашла соседку с чесноком и расписку из МФЦ, о которой золовка не знала. — Папа опять уехал на дачу один! Уже какую субботу подряд! Федя, ты вообще понимаешь, что он там кого-то прячет? Инна говорила так громко, что Ульяна слышала каждое слово из коридора, хотя телефон был у мужа в руке. Фёдор поморщился и отодвинул трубку от уха. — Инн, он взрослый человек. Пусть ездит куда хочет. — Вот именно, что взрослый! — не унималась сестра. — Сегодня он калитку изнутри запирает, а завтра дачу какой-нибудь тётке перепишет...

Звонок в домофон раздался в субботу утром, когда Кристина ещё допивала кофе на кухне, наслаждаясь редкой тишиной выходного дня без мужа, уехавшего на спортивную тренировку. На пороге стояла свекровь Нонна Валентиновна с чемоданом и её младший сын Гриша, двадцатипятилетний деверь Кристины, который последние два года нигде толком не работал, перебираясь от одного несостоявшегося проекта к другому. – Доброе утро, мы к тебе ненадолго. Кристина застыла в дверях собственной квартиры, наблюдая, как Гриша...

Чемодан с её зимними вещами вылетел из окна второго этажа и шлёпнулся прямо в весеннюю грязь у забора, рассыпав по мокрой земле свитера и шарфы, которые Марина покупала себе ещё в институтские годы. Следующим полетел пакет с косметикой, за ним, глухо стукнувшись о землю, упала коробка с документами, которую она берегла отдельно от всего остального. Свёкор Анатолий Борисович стоял у открытого окна второго этажа их общего с мужем дома и методично, без единого лишнего слова, выбрасывал вещи невестки прямо во двор...

— Катю надо прописать у вас, это пустая формальность! — заявила Валентина Николаевна и положила на кухонный стол листок с печатным текстом. — Подпиши вот здесь, и всё. Марина сидела с дочкой на руках. Малышка только что уснула, и шевелиться было нельзя. — Куда прописать? — спросила она шёпотом. — К вам. Ну, не жить, а на бумаге. Кате без прописки в поликлинике отказывают, пособие не оформить, никуда ребёнка не берут. Временно, на полгода. Марина переложила дочь в кресло-качалку, вытерла руки о полотенце и только потом взяла листок...