Вторжение Мананы

**Возвращение в Санкт‑Петербург. Роды** Больничная палата. Белые стены, запах антисептика, приглушённый свет. У кровати Виктории и Алины — целая свита: **Манана** в дорогом костюме, **Сулико** с неизменной улыбкой, **Амиран**, **Отар**, **Гиви**, **Антон**, **Реваз**, **Светлана**, **Нодар** и его люди...

Телефон звонит резко, нарушая тяжёлую тишину комнаты. Виктория вздрагивает, Алина прижимает руку к животу. Олег берёт трубку — его лицо каменеет после первых же слов. **Олег** (монотонно, без эмоций): — Да, калбатоно Сулико… Да, мы поняли… Как скажете… Он отключает звонок и медленно кладёт телефон на стол...

Комната кризисного центра. Мягкий свет, запах травяного чая, тишина — но она рушится в одно мгновение, когда дверь резко распахивается. На пороге — **Манана**, за её спиной — **Сулико** и двое молчаливых охранников. **Манана** (спокойно, но с угрозой): — Нашли. Я же говорила: от нас не сбегают. Олег инстинктивно встаёт перед Алиной и Викторией...

19:00. Дверь открывается без предупреждения — входит **Светлана**. В руках папка с документами, на лице привычная маска холодного безразличия. Она бросает взгляд на Алину и Викторию, замерших на диване, и сразу замечает: что‑то не так. **Светлана** (хмуро): — Вы что, беременны? Её голос звучит не удивлённо, а скорее… раздражённо...

Они сидят в полутёмной комнате — там, где ещё можно дышать без приказа. Часы на стене отсчитывают секунды, будто ведут обратный отсчёт к чему‑то неизбежному. **Алина** (голос дрожит, глаза полны слёз): — Вика, мне страшно… Она прижимает ладони к груди, словно пытается удержать сердце, бьющееся слишком часто...

10:00 утра. В квартире — напряжённая тишина, нарушаемая лишь дробным стуком дождя по подоконнику. Воздух густой, будто пропитан предчувствием. Трое сидят на кухне, не притрагиваясь к чаю. Чашки остывают, пар давно не поднимается над краем. Резкий звонок телефона рвёт эту зыбкую тишину. Алина вздрагивает, Виктория сжимает край скатерти, Олег медленно берёт трубку...