Рассказы.

Запах прелой листвы и сырой земли въелся в куртку намертво, как и усталость в плечи. Аня устало вытерла грязную перчатку о штанину и огляделась. Еще пара мешков, и этот участок леса будет чист. Волонтерство стало для нее спасением после потери работы. Сначала просто хотелось чем-то занять руки и голову, заглушить тоску. Но постепенно, вдыхая свежий воздух и наблюдая за тем, как лес избавляется от мусора, Аня почувствовала, что и сама избавляется от груза прошлого. Сегодня к ним присоединился новенький, молчаливый парень лет двадцати. Он работал сосредоточенно, почти не поднимая глаз. В какой-то момент он споткнулся о корень, выронив мешок. Из него высыпались старые фотографии. Аня помогла собрать их. На одной из них, пожелтевшей от времени, была изображена молодая женщина, улыбающаяся прямо в камеру. Парень покраснел и быстро спрятал фото обратно в мешок. В ее взгляде Аня узнала свою собственную тоску. Возможно, этот лес лечил не только природу.

Солнце вползало в щели неплотно задернутых штор, окрашивая пылинки в воздухе в золото. Анна ненавидела это солнце. Как ненавидела и звон будильника, и необходимость вставать, и вообще весь мир после того, как он забрал у нее мать. "Неблагодарная!" – часто шептала ей вслед тетка, приютившая сироту. Анна знала, за что. За то, что не лила крокодильи слезы, не притворялась ангелом в черном платье, не приносила букеты на могилу, где похоронили… лишь оболочку. Настоящая мать, ее свет, ее жизнь, жила в Анне. В ее памяти, в ее сердце, в ее таланте к рисованию, который мать так бережно развивала. И Анна, стиснув зубы, продолжала жить. Рисовать. Дышать. Ради нее. Тетка ворчала, что Анна ест слишком много, что рисунки – пустая трата времени, что надо бы найти работу и помогать по дому. Но Анна молчала. Она знала цену благодарности. И она платила ее каждый раз, когда брала в руки кисть и оживляла на холсте мамину улыбку. Ведь только так, по-настоящему, она могла сказать: "Спасибо".