Хожение (Хождение) за три моря

Стоя на палубе, Афоня не мог оторвать глаз от бескрайней морской глади. Вот оно какое, Хвалынское море! До горизонта - только вода да небо. Волны с грохотом бились о борт, словно великаны колотили в деревянный щит, а ветер так и норовил забраться под рубаху. Паруса надулись, будто щёки купеческого сына после сытного обеда, и корабль летел вперёд, к неизведанным землям. Вокруг Афони суетились моряки - кто по-персидски кричит, кто по-татарски, а кто и вовсе на неведомом наречии. Поначалу от этой разноголосицы...

Афанасий стоял на палубе своего судна, жадно вглядываясь в приближающиеся очертания Дербента. Древние стены города вырастали из моря, словно каменные исполины, хранящие тайны веков. Сердце Афони колотилось как бешеное - вот он, порог неведомого мира! Когда корабль пришвартовался, Афанасий окунулся в водоворот портовой жизни. Гомон голосов на десятке незнакомых языков, пряные запахи восточных специй, яркие одежды торговцев - всё это кружило голову не хуже хмельного меда. "Эй, чужеземец! Купи ковер! Самый лучший ковер во всем Дербенте!" - зазывала его полная женщина в цветастом платке...

На рассвете, когда туманы еще окутывали золотые купола, Афанасий стоял перед святыми вратами Спасо-Златоверхого монастыря. Сердце его колотилось, как бешеное. Еще бы! Ведь сегодня начинался путь, о котором он мечтал с детства. "Ну что, Афоня, струсил?" - подначивал его внутренний голос. Но нет, страха не было. Было волнение, предвкушение чего-то невероятного. Афанасий поправил заплечный мешок и усмехнулся. Вспомнил, как бабка Акулина, узнав о его затее, запричитала: "Куда ж ты, окаянный, на край...