Жизнь вне профессии

Улыбка на зимней прогулке Делюсь забавным фото с сегодняшней прогулки — этой случайной улыбкой на столбе. Мне показалось очень интересным то, что слой снега съехал с трубы, но не рассыпался, а образовал эту улыбку! В ней столько тепла, лёгкости и неожиданной радости, что захотелось сохранить момент. Иногда кажется, что мир говорит с нами на языке таких мелочей. Просто шепчет что-то доброе — снежком на жёлтом барьере, узором на стекле, солнечным лучом на тропинке. И если притормозить и позволить себе это заметить, внутри что-то отзывается. Становится тише, мягче, светлее. В работе я часто вижу, как такая простая внимательность меняет состояние. Это не про поиск громких поводов для счастья, а скорее про умение различать его тихие оттенки в обычном дне. Как будто настраиваешь слух на волну спокойствия — и постепенно она становится фоновой, даже когда за окном мороз или суета. Время от времени я предлагаю просто выйти на улицу и идти не спеша, разрешив глазам находить что-то, что трогает именно вас — тень на снегу, форму облака, свет в окне. А вечером, может быть, вспомнить не три достижения, а три этих тихих момента. Без списков, без отчётов. Просто как дружеский разговор с собой в конце дня. Мир иногда улыбается нам так незаметно, что это легко пропустить. Но если ненадолго остановиться — можно почувствовать, как эта улыбка становится и вашей тоже. Хорошего, спокойного вам дня. Будьте к себе бережны.

Начало февраля. Пасмурный снежный день. Бегу в магазин за молоком и хлебом и вдруг у входа — сирень. Нет, не цветы: рисунок на тарелке и голубые гортензии в двухслойной стеклянной кружке. Всё это стоит на полке, у самого порога, и продаётся. В новостях пишут, что сурок Филимон впервые за 10 лет не проснулся 2 февраля, в День сурка. Его владельцы разводят руками и говорят, что до середины марта весны теперь не видать. И в это, кажется, так легко поверить, глядя на сплошную белую пелену за окном и чувствуя, как холод цепляется за подол пальто. Весна отменена. Официально. Но тут, на углу у касс, нарисованная сирень подаёт мне тихий знак. Она не спорит, не кричит. Она просто есть. Вечная, неизменная, запечатлённая на фарфоре рукой какого-то неунывающего оптимиста, который верил, что кто-то в самый холодный день захочет купить себе кусочек мая. Это жестовое письмо, послание от тех, кто отказывается верить в приметы и предсказания, пусть даже самые авторитетные. Они просто кладут весну на полку — и ждут. А вдруг кто-то поверит? Я стою и смотрю на тарелку с нарисованной сиренью и на стеклянную кружку, между двойными стенками которой застыли искусственные лепестки гортензии небесного оттенка — и чувствую, как внутри что-то оттаивает. Может быть, Филимон и прав в своей сонной мудрости. Может, зима ещё раскинется на шесть долгих недель. Но пока в магазинах ставят на видное место тарелки с сиренью и кружки с голубыми гортензиями в разгар снегопадов — весна уже здесь. Она не в календаре и не в поведении сурка. Она в нашем упрямом желании видеть цветы там, где им, казалось бы, совсем не место. В нашей готовности купить и принести в дом этот парадокс: живую нежность из продуктового магазина. Я не купила ни тарелку, ни кружку. Но я их рассмотрела. Я приняла знак. И теперь слышу настойчивый шёпот, заглушающий сонное бормотание Филимона: весна близко. Она уже живёт в нас — в нашей способности её представить, нарисовать и поставить на продажу у входа в обычный магазин. Пока мы умеем это делать, ни один сурок в мире не сможет отменить в нас надежду. И она, пожалуй, самый верный из всех существующих прогнозов.