Что ты на самом деле ешь?

Она сидит, скрестив руки на коленях, и смотрит в окно. На стекле отражается её лицо — усталое, но такое знакомое. — Иногда я думаю, что если бы я была стройнее, спокойнее, то люди вокруг меня любили бы меня больше, — говорит она. — Даже не знаю, как это прекратить. — Любовь других — это не твоя ответственность, — отвечаю я. — А что если попробовать заботиться о себе, а не о том, что подумают окружающие? Она смеётся сквозь усталость: — Я всегда думала, что забота о себе — это эгоизм. — Это не эгоизм...

Эта практика — не про еду. Она про то, чтобы не оставлять себя голодной днём, чтобы ночью не приходилось брать тайком. 🔹 Когда применять Если ты замечаешь, что вечером: тянет к сладкому или «запрещённому» сложно остановиться появляется ощущение: «днём я держалась, ночью сорвалась» 🔹 Как выполнять 1. До 18:00 задай себе вопрос: «Что приятного я сегодня себе НЕ позволила?» Не абстрактно. Конкретно. 2. Выбери один пункт и сделай его легально. Не награда. Не компенсация. Просто — разрешение....

Она открывает холодильник тихо. Не потому что кто-то может услышать — а потому что внутри всё ещё действует запрет. Запрет быть заметной. Запрет хотеть. Запрет брать. Ночью кухня становится единственным местом, где можно быть живой без свидетелей. Ты ешь на ночь, не потому что голодна. Ты ешь, потому что весь день жила так, будто у тебя нет права на удовольствие, паузу, слабость, поддержку. И ночью тело забирает своё — без разрешения. Я вижу это снова и снова. Женщины, которые держат себя в ежовых рукавицах днём, ночью теряют контроль...

Каждый срыв — это фраза, которую ты не сказала. Еда как единственный способ не кричать. Ты думала, что просто выбираешь, когда есть и когда нет? Нет. Твой желудок — это не просто место для еды. Это тайник твоих несказанных эмоций. Каждый раз, когда ты проглатываешь свои чувства, ты проглатываешь и еду. Звучит дико? Это так и есть. Ты не сказала: «Мне обидно.» «Мне страшно.» «Мне плохо.» Ты — заложник своего страха открыться. А тело? Оно не справляется с болью и решает заполнить пустоту в груди едой...

Иногда она входит тихо, словно человек, который много лет носит тяжёлую ношу и боится, что любой резкий жест заставит её рассыпаться. — Я опять переела, — говорит она. — И чувствую, будто предала саму себя. Мы обе знаем: речь не о еде. Никогда не о еде. Есть невидимый внутренний фонд: энергия, самоценность, эмоциональная устойчивость, способность отдыхать, чувствовать, быть собой, а не картинкой из ожиданий. Когда ресурс есть — человек живёт. Когда он пуст — человек компенсирует. Чаще всего — едой...

Она села в кресло так, словно пыталась занять как можно меньше места — будто сама себе была лишней. В её руках — стакан воды, который она держала так же, как когда-то держала детскую кружку с какао: крепко, будто она могла потерять опору. — Я ненавижу, что тянусь к сладкому, — сказала она. — Как будто мне восемь. Но мне тридцать пять. Что со мной не так? Я ничего не отвечаю сразу. В тишине есть шанс услышать не слова — причины. — Когда ты впервые заметила, что сладкое… спасает? — спрашиваю спустя паузу...