Хоррор-рассказы

Короче, прикиньте. Я же не маньяк какой-то, я просто рофлил. Ну скучно было в тот вторник, капец как скучно. Дождь за окном лил как бешеный, уроки сделаны (ну, как... списаны с ГДЗ), а от ТикТока уже тошнило. Я открыл свою любимую прогу для пранков — она меняет голос. Можно стать гнусавым дедулей из ЖЭКа или мультяшным зайцем. Выбрал режим «Божий одуванчик». Беру древнюю телефонную книгу, набираю первый попавшийся номер. Гудки… И тут бац — старческий скрипучий голос: «Слушаю вас, милок». И меня понесло...

Солнце плавило витрины торгового центра, превращая стекло и хром в дрожащее марево. На седьмом этаже, за стеклянными дверями банкетного зала «Конфетти», царила та особенная, звенящая суета, которая бывает только на детских праздниках. Пахло расплавленным сахаром, цитрусовым лимонадом и ароматной резиной воздушных шаров. В центре зала стояла именинница Алиса — крошечная королева в пышном платье цвета фуксии, с картонной короной, съехавшей набок. Восемь её гостей носились вокруг стола, опрокидывая стаканчики с соком, их визг разбивался о стены, украшенные серпантином...

Сентябрьский вечер опустился на город внезапно, словно кто-то задул лампу. Десятилетний Лёшка знал, что ему туда нельзя. Заброшенный парк аттракционов обнесли ржавой сеткой-рабицей ещё в прошлом году, повесив на покосившиеся ворота картонку с выцветшими буквами: «ОПАСНО. ОБРУШЕНИЕ КОНСТРУКЦИЙ». Можно подумать, это кого-то остановит! Он поднырнул под сетку там, где металл давно разошёлся со сваркой. В нос ударил запах прелой листвы, мокрой штукатурки и чего-то металлического. Лёшка наступил на дорожку, ожидая, что гравий предательски захрустит...

Одиночество часто называют звенящей пустотой, но у Леры оно имело вес, плотность и горький металлический привкус на языке. Это была густая, осязаемая субстанция, которая по ночам медленно просачивалась сквозь щели в рассохшихся оконных рамах их панельной многоэтажки, заполняя собой комнату до самого потолка. За свои шестнадцать лет Лера научилась дышать этим вязким воздухом, двигаясь по квартире тихо, словно боясь расплескать окружающую её тоску. Одноклассники давно превратились для неё в размытые...

Снаружи бушевала февральская стужа. Ледяной ветер с остервенением грыз жестяные карнизы старого кирпичного здания на окраине города, скрипел снег под ногами. Отец, красный от мороза и предвкушения, толкнул тяжелую дубовую дверь. На десятилетнего Артёма дохнуло удушливым, густым, осязаемым смрадом мокрого камня, прелых березовых веников, застарелого мужского пота и чего-то еще, древнего, болотного, прячущегося в самой глубине этого пара. Дверь захлопнулась. Артёму пришлось напрячь глаза, хотя здесь...