Слезай Сорокина.

Начало рассказа – Здравствуй, Надя! – Здравствуй, Степан. И стояли они через калитку, и калитку эту Надя не отворила! Стоял он в новом драповом пальто, в шапке да при галстуке, и чемодан у ноги! А был он в этом наряде до того чужой на их улице, что соседкины ребятишки уже сбежались и глядели через дорогу, разинувши рты! А Надя стояла с той стороны и рук с калитки не снимала. «Господи ты боже мой, – думала Надя, держась за верхнюю доску калитки. – Я ведь эту минуту семь лет в голове вертела, и чего...

Начало рассказа – Живой, Костя. Живой он и здоровый. Сказала она это на станции, у самого вагона, и сказала первое, что было правдой, а дальше-то говорить не стала: рядом ходил народ, да и сцепщик тут же у столба курил. Костя ей ничего не ответил, взял мешок, кинул в подводу и отвернулся к лошади! И всю дорогу до села он так и промолчал, а Надя сидела сзади и глядела ему в спину, и спина-то эта была ей знакома до последней складки, оттого что она сама эту телогрейку и латала… Заговорил он только у поворота, когда уже завиднелись крыши...

Начало рассказа – Похоронил. Сказал он это, не подымая головы, и сказал просто, как говорят про давнее и решённое. А у Нади в глазах потемнело, и переспросила она, потому как своим ушам не поверила! – Это как же так – похоронил? Живых-то? – А так и похоронил. В сорок третьем, как чужие бумаги взял, так вас всех разом и схоронил: и тебя, и Костьку, и Тоньку. Иначе, Надежда, было нельзя. А чтоб живых в себе держать, надо крепким быть. А я к тому году весь вышел. – А я тебя, стало быть, семь лет ждала...

Начало рассказа – Марков. Пётр Ильич Марков. А ну повтори. – Марков Пётр Ильич. Да запомнила я, Аркадий Иванович, запомнила уже! – А вчера ты его Иванычем окрестила. Ты гляди, Надежда! Одним словом человека под монастырь подведёшь, и назад уж не заберёшь. Пришли они на станцию затемно, потому как поезд в ту сторону ходил раз в сутки да и уходил рано. Отпросился Дёмин со смены, а чего это ему стоило, Надя и допытываться не стала. И всё то время, покуда стояли на ветру, он ей вдалбливал одно и то же,...

Начало рассказа – Далеко ли едем, молодка? Спросила это баба с верхней полки, толстая, добрая, ехавшая с корзинами, и спросила-то уже на третьи сутки, когда в вагоне переговорили обо всём на свете, кроме самого главного. – На Урал еду, тётенька. – Ишь ты! А по какому такому делу?! – К мужу еду. Сказала она это и сама себе удивилась! Ехала-то она вовсе не к мужу, а к чужому человеку, чтоб про мужа узнать. А объяснять это чужой бабе было и долго, и незачем, да и язык-то у Нади сам сказал раньше головы! – К мужу! – обрадовалась баба...

Начало рассказа Лунёв приехал за ней на ферму сам, и приехал-то в самый разгар утренней дойки! Такого на памяти доярок не бывало ни разу: директор МТС в коровнике, в галошах поверх сапог, стоит в проходе и ждёт, покуда баба додоит. Марья от изумления пролила молоко! А Дуся высунулась из-за столба и стояла так, не мигая, покуда Лунёв на неё не поглядел, – и тогда уж нырнула обратно. – Сорокина! Выйди на два слова. – Сергей Матвеич, да я корову не брошу. – Дак я тебя и не тороплю. Додаивай, я обожду...