Паломничество

Как проехать больше трёх с половиной тысяч километров, оказаться в Печорах — и не увидеть Псковский кремль? Вопрос риторический, ответа не предполагающий. Я уже знал: мы едем. Времени, дескать, достаточно...

По сложившемуся обычаю, утро началось со службы. Певчие выводили что-то ангельски-непостижимое, ладан плыл под сводами, а наша братия, уже порядком приученная к монастырскому ритму, благоговейно выстаивала, не шатаясь...

После вечерней трапезы — той самой, где монастырская гречка с прижаренным луком и несколькими звездами Мишлен почему-то казалась вкуснее ресторанных изысков — наш неутомимый предводитель изрёк очередную истину. «Окрестности, — сказал он, и в глазах его снова заплясали те самые херувимы (надеюсь), что превратили 500 вёрст до дома в 1300 в другую сторону. — Надо осмотреть местность». Окрестности — это, как выяснилось, Изборск. Военная крепость. Та, что встала на Жеравьей горе и намертво вписала своё имя в военную летопись Руси...

Хмурое дождливое утро пришло к нам не с пением птиц и не с колокольным звоном. Оно пришло переглядами пасечников — тех самых, что ещё вчера немного разговлялись и оглашали окрестности богатырским шёпотом. «Тихо! Леха спит!» — это эхо, спустя пять часов, всё ещё бродило по Дивеево усталым призраком. Леха, впрочем, уже не спал. Он стоял над нашими сумками, бодрый, как пионер на линейке, и загадочно улыбался. Ох, не к добру эта ухмылка. Сборы были короткими, расставания — трудными. Мы обняли наш двухъярусный...

Утро было хмурым. Не в том смысле, что мы проснулись с тяжелой головой (хотя кое-кто — да, имена называть не буду, они сами знают), а в том смысле, что небо над Дивеево решило прикинуться ноябрем. Низкие серые облака висели так, будто кто-то забыл их поднять повыше...

Путь в Дивеево, вопреки всем законам жанра, оказался не испытанием, а почти курортным променадом. Секрет прост: мы, наученные горьким опытом похмельного бытия, запаслись в Санаксаре стратегическим резервом. Тот самый квас, «кажется, не без хмеля», и печеный на дровах хлеб теперь путешествовали в салоне машины, источая аромат, от которого даже у трезвенника случился бы приступ умиления. Наша троица, еще утром напоминавшая персонажей дантовского чистилища, теперь довольно улыбалась и мерно раскачивалась в такт дорожным ямам...