"Дверь, ведущая во тьму..."

Ночью я снова оказалась в комнате, что хранила тьму. И то, что ждало меня в ней, уже не боялось дневного света. Комната почти не изменилась, только за маленьким окошком в этот раз был весенний рассвет, серо-голубой, и почти не мутный. А ещё здесь не понятно откуда дул ветер. Ледяными порывами, которые остужали моё и так стылое бескровное лицо. Но, казалось, кроме меня, больше никто и ничто и не ощущал этого ветра. Ни та получеловеческая фигура, что сидела на узкой кровати, ни исписанные листы на столике, где в прошлый раз я нашла ужасную куклу-уродца...

- Как тебе такое, Гарник? А? Гарник молчал, вылупив глаза и царапая губу ногтями. - Я продолжу чтение! А ты подумай, Гарник, с кем ты засыпаешь в одном доме. Даже мои родственники не смогли б такое сочинить: «Человек погладил голову, касаясь грязной пятернёй её щеки. Потом взял двумя руками и прижал к груди. Его всё ещё тошнило, он давился и отплёвывался, жалко подвывая. Я подошла к нему, он сидел в пол-оборота. Необычно было знать, что он больше никогда не встанет со своих колен. И причиной этого будем мы: я, жалкий человек, и то...

- Гарник, друг! Подойди ко мне! Я зачитаю! Послушай, что пишет твоя мать! Гарник потер пальцем мой лоб между бровями. Наверное, это означало: "Не хмурься и не раздражайся!" Но я продолжала. - Послушай, Гарник! Пусть тебе тоже станет... не по себе: "Лес напоминал мне чёрные врата. Огромные, скрипящие, готовые впустить того, кто уже видел тьму. Видел её и не боялся. Я простояла в стороне от леса несколько ночей, наблюдая. Пока тот человек всё-таки не появился. У него было белое, сухое и отвердевшее лицо...

- Седа... Ты понаписывала жуткую хрень... Она очень страшная. Это... Это похоже на книгу о дьяволе... Как такое из тебя пролилось?! Знаешь, мне не нравится начало... - Когда я выглядела молодой, и Гарника ещё на свете не было, я познакомилась здесь со старухой. Она жила в нашем лесу. Старуха не была ни родственницей мне, ни подругой. Ни мне, ни моей матери. Мать тоже растила меня одну, как я своего Гарника. Гарник у меня красивым вышел, может оттого ты с ним и дружишь. Хоть он говорить не может, и глухой...

- Вставай! Рената, слышишь? Тебя на улице ждёт какая-то подруга. С каких пор ты дружишь с тётками? Она взрослая. И выглядит… жутко. - Это наша соседка. Она ведьма. Я играю с её сыном. У меня нет настроения и ты мне надоела. - Ты хамка, Рената. А у меня никогда нет сил, чтобы наказать тебя. В целом, я думаю, что ты заслуживаешь оплеухи. Или отсидки в чулане или подвале. Без света и своих книжек. До самой ночи. - Делай, что хочешь. И тут я поняла, у кого Герман научился кривляться. Мать сморщила лицо, и стала похожа на старую макаку...

В лёгких почти закончился воздух. Мой крик оборвался. Вдох… и вместо кислорода я затягиваю носом воду и песок. Носоглотку жжёт, я давлюсь и кашляю. В рот набивается мокрая грязь, и воздуха мне больше не найти. Я готовлюсь к смерти. Уж лучше так, чем если бы меня сожрал тот страшный демон, прожевав мои кусочки на тысяче гнилых зубов. Я готова, я сейчас усну. Но всё опять идёт не так, как ожидалось. Может, смерти скучно, когда ты не боишься и совсем не борешься? Я не знаю, может, в этом главная причина,...