"Ты чей будешь"

Начало рассказа Дверную колоду ставили в четверг, и до самого вечера её примеряли, снимали, тесали и примеряли снова, потому что проём вышел на палец шире, чем надо. Кирьян стоял у стойки на коленях, в стружке по щиколотку, и работа шла мимо него: он не мог отвести глаз от гнезда. – Кто это выдолбил? – Кирьян не поднялся с колен и ладони от стойки не отнял. – А ты не узнаёшь? – Вавила подошёл, поглядел в проём и провёл по гнезду пальцем, от края до края. Узнаю, сказал Кирьян. Ну вот и всё, сказал Вавила...

Начало рассказа Против не поднялся никто. Школа посидела молча. Потом от печки сказали «правильно» – негромко, будто пробуя, можно ли; потом сказали ещё двое, уже в голос, и Агей повернулся к счетоводу и велел писать. Так это и решилось, без рук и без крику, за полминуты: Дорофеев вторым. Кирьян стоял у стола, куда его вывели говорить, и не сразу понял, что это про него: у него в голове не помещалось, что село успело и выслушать, и ответить, и ответить не словом, а списком. А после к нему стали...

Начало рассказа Спросил он её утром, до света. Пришёл к Стефаниде, когда у них ещё горела лампа, застал обеих за столом и попросил разрешения поговорить с сестрой во дворе. Стефанида поглядела на него, вытерла руки о фартук и отпустила девочку сама: иди, Нюта. Ни слова про то, зачем он пришёл, она не сказала, а знала, и готовилась к этому утру с вечера. Сели они на приступок у погреба, где сидели уже много раз. Небо только серело, иней держался в тени под навесом, от хлева тянуло тёплым, как от печи, которую топили с вечера...

Начало рассказа Агей отошёл уже к самой дороге, а там обернулся и сказал ещё раз, громче, чтоб долетело через бурьян до входа в землянку. – На неё гляди. Понял? Не на село. И пошёл к правлению, и шёл скоро, не оглядываясь больше, и по спине его было видно, что сказано у него всё и добавлять он не станет. Кирьян постоял, покуда председатель не пропал за поворотом. Выходило, что завтра, при всех взрослых людях села, ему надо глядеть на девятилетнюю и говорить при этом то, чего он и себе-то ночами сказать не мог...

Начало рассказа На этот вопрос ей никто не ответил. Стефанида шагнула первой, сняла её с порога на руки и понесла в избу, приговаривая на ходу про застуженные ноги и про то, что вот тебе, барыня, и разговоры на морозе, а девочка через её плечо глядела на брата и ждала. – Ты моя, Нют, – Кирьян пошёл за ними до самого крыльца, чтоб она слышала это вблизи, а не из темноты со двора. – Ты моя сестра. И её тоже. Он сам не знал, откуда взял это «и её тоже», и понял, что сказал правду, только когда услышал себя со стороны...

Начало рассказа Она заговорила первой, не дав ему отворить калитку до конца. – Я знала, что ты нынче придёшь, – сказала Стефанида и с места не тронулась, потому что на плече у неё спала девочка. Стояла она на крыльце, придерживая Нюту под коленки, и фонарь с приступки светил ей снизу, отчего лицо у неё было чужое, а руки свои. Кирьян держался за верхнюю жердь калитки, и жердь под ладонью была холодная, как рукоять колодезного ворота под утро. Идти было три шага, а он их не шёл. К этой калитке он ходил три месяца и всякий раз знал наперёд, с чем идёт...