Двадцать лет спустя. История в трёх главах.

Максим пришёл к матери на следующий день после семейного сбора, без звонка, как и в прошлый раз. Но лицо у него было другим: тише, неувереннее. — Он всегда был таким? — спросил он с порога, повторяя почти дословно вопрос Ирины с балкона, хотя не мог этого знать. Светлана усадила его на кухне, налила чай себе и ему, хотя оба знали, что пить его никто не будет. — Он не бил меня и не изменял, если ты об этом, — начала она, и голос её был ровнее, чем она сама ожидала. — Он просто двадцать лет решал за меня, что мне нужно, а что нет, и объяснял мне, что я сама не понимаю собственной жизни...

Кадр с записи не отпускал его почти неделю. Максим поймал себя на том, что несколько раз пересказывал этот эпизод про себя, пытаясь найти ему безобидное объяснение: устал, спешил снять момент задувания свечей, ничего личного. Объяснение не складывалось до конца. Он позвонил тёте, маминой младшей сестре, просто чтобы спросить, как она поживает, и как бы между делом упомянул про кассету. — Мам там как будто вообще не имела права слова, — сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка. Тётя помолчала на другом конце линии дольше, чем требовала шутка...

Валерий постучал вилкой по бокалу, и разговоры за столом стихли. — За Ирину, — сказал он, поднимая бокал, и на секунду взгляд его смягчился настолько, что все за столом заулыбались. — Надеюсь, в этот раз всё будет иначе. Он перевёл взгляд на Светлану, коротко, почти незаметно. Никто, кроме неё, этого не заметил: ни Ирина, счастливо раскрасневшаяся рядом с ним, ни Максим, разливавший вино гостям, ни Аня, тихо сидевшая рядом с мужем. Светлана улыбнулась в ответ, как улыбалась двадцать лет подряд на...