Фантастика, пришельцы, научпоп

— Это просто, — лаборант потыкал в экран, — все ваши навыки, умения, возможности и таланты просканированы и выведены в общую таблицу. Желаете прокачать какую-то характеристику — выберите и ту, за счет которой будете прокачивать. Там убудет, здесь прибудет. Понятно? — А можно одну за счет нескольких? — поинтересовался я. —Умный, да? — лаборант был похож на коалу, двигался медленно, словно вкрадчиво и все время что-то пережевывал (сходство с сумчатым медведем портили только очки), — Можно, но не больше трёх...

У меня важное. Наконец выложена вещь, которую я писал на конкурс, а в итоге развил до не то, чтобы повести, но вполне себе большого рассказа. РЕКОНКИСТА. История одного вторжения. Меня давно просят выложить её люди, которые читали её в конкурсной программе или не читали, и давно хотят прочесть. Она важна для меня, эта вещь, потому что это ещё и дань уважения книгам, показавшим мне самому в юности, что можно создавать фантастические вещи, трогающие и задевающие за живое. Не то, чтобы текст у меня вышел совсем трогательным, но я много поработал по нему с людьми...

О том, что пришельцы точно существуют, Игорь знал доподлинно, потому что вчера треснул одного по башке. С мальчишками играли в войну, он сидел в засаде, вокруг была чертова крапива и пришлось руки спрятать под майку. Зато отсюда не ждали нападения, и он намеревался, перебив охранный отряд, сам захватить знамя. "Во-первых, Васька Карманов должен получить по заслугам, а во-вторых Ленка...". Что именно он имел в виду под "во-вторых Ленка..." он толком не обдумывал, но она была ничего такая, только задавака, поэтому захватить знамя самому на её глазах было бы неплохо...

Рассказывать ему всё она не собиралась. Ещё чего не хватало! Сама эта мысль пугала, и начинало казаться, что не останется вообще ничего личного, тайного, своего, чем делиться нельзя ни при каких обстоятельствах. Да и поверить в это не был способен никто, кроме неё. Таня видела предназначение людей. С детства. Сколько себя помнила. И всё время была ходячим складом чужих тайн, потому что нельзя людям знать, в чём их предназначение. Плохо это кончается, иногда для того, кому она рассказывала, иногда для неё...

12 апреля очень сложный день для меня. День космонавтики, которой у нас фактически нет, день полетов в космос, которые не стали близкой реальностью. День, когда я смотрю в небо с грустью не за себя или какие-то свои мечты... Это совсем другое чувство. Ощущение, что мы были близки к чему-то огромному и непостижимому, но только близки... Не подошли, не долетели, не попробовали понять. И осталось только гадский мем про "Юра мы все про@......" и важно надутые щеки с гордостью за дела, которые произошли давным давно...

Забегаловка была пустой, как и положено таким заведениям в сотне километров от столицы. Зато стойка с напитками и всамделишным барменом была прямо на радость какому-нибудь фанату дорожной романтики. Яна протирала салфеткой рукав. Где-то прислонилась, только сейчас заметила, и мучила уже истрепанную салфетку, потому что не знала, как закончить этот дурацкий разговор. — А она смотрит на меня, будто спасти хочет... А меня чего спасать? Я орать начал... А потом она сказала что-то вроде: «А ты сам-то молился колесам своим?», и вот тут я, блин, просто завис...