Трусики, измены и новая глава.

Когда я вышла из кафе, какой-то худосочный хипстер слезал с самоката прямо у входа. Внутри плеснуло веселое бешенство. Я обожала самокаты, а Пашка их люто ненавидел, злобно выстебывая самокатчиков. Поэтому каталась я, только если выбиралась в город одна, но… словно стыдясь этого. Как будто делала что-то неприличное. А плевать вообще! Умойся, Пашечка! Теперь я буду делать то, что мне нравится. И хочется. Не успел парень отойти, я поставила на деку ногу – чтобы никто не увел из-под носа. Быстро скачала...

До открытия я успела обгулять половину Суворовского и найти еще два других салона. Заодно мысленно отмечала для себя: ага, супермаркет, химчистка, кафе, аптека. Раньше, когда приезжала навестить Юлю, мне это было ни к чему. А сейчас обходила район, как квартиру, раскладывая по ящичкам, расставляя по полочкам нужные места и маршруты. Ведь я буду здесь жить. Нет, я уже здесь живу! Теперь это все мое. Улицы, дома, люди, которые не подозревают, что они мои. Причудливый узор трещин на асфальте, фортепианный...

За десять лет я снимала его от силы пару раз, да и то ненадолго. Привыкла настолько, что не обращала внимания, даже если смотрела на него в упор. Странно, что выхватила сейчас. Видимо, подсознание начало воспринимать его как чужеродный элемент. А вот кто точно увидел раньше, так это Багира. Не мог не заметить. Я вполне допускала – как один из множества вариантов, - что именно кольцо так изящно закруглило нашу бурную встречу. Возможно, на старте оно его ни капли не смутило или не слишком смутило...

А затхлый запах никуда не делся, несмотря на открытые нараспашку окна. Да и не денется, хоть как намывай и проветривай. И какие евроремонты ни делай. Ну разве что станет не таким едучим. Это тоже особенность очень старых питерских домов. К нему привыкаешь и не обращаешь внимания, как не замечаешь своего собственного естественного запаха. Стягивая на ходу футболку и расстегивая джинсы, я пошла в спальню. Остановилась у шкафа с пыльной зеркальной дверцей, разглядывая себя. А что, хороша ведь Анна Кирилловна? Еще как хороша! Просто чертовски! И пыль эта придает мерцающей загадочности...

Девушка, приехали! – дремоту разорвал голос водителя, притормозившего под запрещающий знак. Рядом с Пашкиной бэхой, которую я поставила там специально: авось заберут на штрафстоянку. Посмотрев на часы, я присвистнула: пять утра! Юлин дом – теперь уже мой – находился на углу Таврической и Тверской, возле входа в Таврик, Таврический сад, который купался в бледных лучах рассветного солнца. К удивлению, спать больше не хотелось. Я перешла улицу и побрела по тихим пустым аллеям. Ну а что? Все маньяки, бегуны и собачники еще дрыхнут...

Все-таки когда у тебя больше десяти лет один и тот же мужчина, а других и вовсе не видела в раздетом виде живьем – порно не в счет, - от сравнений, вольных или невольных, никуда не денешься. И тут главное – в чью пользу эти самые сравнения. Я словно мстила Пашке, мысленно обращаясь к нему. Знаешь, Дроздов, пока человека любишь, он для тебя лучше всех. Даже если это и не совсем так. Но оказалось, что любовь можно убить в одночасье. Даже нет, в одноминутье. Правда, для этого она уже должна быть на последнем издыхании...