Фасады

Псевдорусский терем в стиле русского узорчья украшает Остоженку своими витиеватыми формами. Дом построили в 1890 году для Сергиевского приюта. Здесь располагалась детская больница, в которой было бесплатное обслуживание и лечение. Я сейчас изучаю тему русского старообрядчества, и расскажу вам немного как в нашу архитектуру вернулась мода на «русские терема». В конце тридцатых годов XIX столетия в Европе расцветает так называемый немецкий романтизм, суть которого в том, что народность противостоит всему, что пропитано аристократическим духом. Само собой цель такой концепции исключительно политическая – поворачивая лицо к народу, власть хотела ещё больше укреплять своё влияние. Россия также не осталась в стороне, взяв эту разработку за основу концепции «православие, самодержавие, народность». По инициативе Николая I начинают изучать старообрядческие течения. И если раньше, скажем, русский язык, ношение бороды и русский костюм был признаком низов, то с тридцатых годов всё меняется. Литература, архитектура и светские разговоры обращены в сторону народной истории, традиций и языка. А мы по истечении времени можем любоваться вот таким новым прочтением русского зодчества ✨

Мои самые любимые фото этого лета и стихи о Москве, которые поразили меня до глубины души. Если изучаете историю чуть глубже обывателя, уверена поймёте каждое слово. Ну а если нет, то просто насладитесь виртуозной игрой слов, с любовью посвященных Москве. У, Москва, калита татарская: и послушлива, да хитра, сучий хвост, борода боярская, сваха, пьяненькая с утра. Полуцарская – полуханская, полугород – полусело, разношерстная моя, хамская: зла, как зверь, да красна зело. Мать родная, подруга ситная, долгорукая, что твой князь, как пиявица ненасытная: хрясь! – и Новгород сломлен – хрясь! – всё ее – от Курил до Вильнюса – эк, разъела себе бока! – то-то Питер пред ней подвинулся: да уж, мать моя, широка! Верит каждому бесу на слово – и не верит чужим слезам: Магдалина, Катюша Маслова, вся открытая небесам. И Земле. Потому – столичная, то есть общая, как котел. Моя бедная, моя личная, мой роддом, мой дурдом, мой стол. Богоданная, как зарница, рукотворная, как звезда, дорогая моя столица, золотая моя орда. Инна Кобышева