Ведьмак: Песнь бардов

#прода Глава I. Пыль, чернила и серебро В каморке пахло старой кожей, мышиным помётом и чем-то неуловимо металлическим, что всегда сопровождало присутствие Геральта из Ривии. Присцилла сидела на перевёрнутом ящике из-под солёной трески, поджав под себя ноги. Её длинные, белые как первый снег волосы, рассыпались по плечам, переливаясь в свете единственной сальной свечи...

Они шли через лес. Тот самый. Где когда-то был цирк. Где когда-то был Вий. Где когда-то был Дзикус. Лес помнил. Лес всегда помнил. И лес всегда ждал. — Ты чувствуешь? — спросила Присцилла. Голос был тихий. Сломанный. — Что-то... что-то не так. — Чувствую, — сказал Данделион. Рука — на кинжале. Чёрное лезвие...

(дополнение) Кабак «Пьяный Упырь» был полон. До краёв. До потолка. Люди стояли на столах, на бочках, на плечах друг друга. Пахло пивом, потом и чем-то, что пахло как надежда. Сцена — деревянная, скрипучая, видавшая и кровь, и смех, — была освещена факелами. А на сцене — они. Данделион — в чёрном плаще...

Блюдце лежало на столе. Склеенное. Живое. Молчаливое. Но не пустое. Полное. Потому что внутри — нечисть. Вся. До единой. Упыри. Мавки. Водяные. Лешие. Болотные духи. Все, кого Баба Яга собрала. Все, кого она создала. Все, кто служил ей. Теперь — там. В стекле. В хрустале. Навсегда. — Оно... — Присцилла смотрела на блюдце...

Лес был старый. Древний. Такой, в котором деревья помнят больше, чем люди. В котором тени живут своей жизнью. В котором что-то всегда смотрит из-за стволов. Геральт шёл первым. Меч — на спине. Жёлтые глаза — по сторонам. Цири — рядом. Пепельные волосы. Шрам на щеке. Меч — в руке. Йеннифэр — замыкала...

Город назывался Дурная Пустошь. Название было честным. Как пощёчина. Как приговор. Как всё, что было в этом мире. Они пришли туда пешком. Без лошадей. Без повозки. Без ничего, кроме дудочки — той самой, что Данделион спас из огня, — и кинжалов. Чёрных лезвий. Серебро и метеорит. Тёплых. Живых. Голодных...