Партитура жизни: Вольфганг Амадей Моцарт

Почему у тебя волосы цвета молодой травы? Этот вопрос уже давно никто не задаёт подросткам. Зелёные и жёлтые, синие и фиолетовые, они ходят по улицам и самоутверждаются. Порою даже взрослых можно встретить с боевой раскраской головы. Может, это генная память? Вена, 70-годы XVIII века. Знаменитый парк Пратер — столичная ярмарка тщеславия. По аллеям фланируют модники и модницы. Они «выгуливают» новые наряды и новые парики. В эпоху культа цвета каких только оттенков не было на женских головках: вместо...

Бенджамин Франклин, Вольфганг Амадей Моцарт и Альфред Шнитке. Что их связывает? Человека со стодолларовой купюры — с композиторами, один из которых стал символом самой музыки, а другой символом эпохи? Если не знаете, то этот выпуск для вас. Какие необычные звуки! Нежно-инфернальные, будто сотни стеклянных шариков падают на землю. Так звучит стеклянная гармоника, инструмент, для которого Шнитке в 60-е годы прошлого века сочинил эту пьесу. А создал гармонику в её нынешнем виде один из отцов-основателей США Бенджамин Франклин за двести лет до Шнитке...

И было сердцу ничего не надо, Когда пила я этот жгучий зной. «Юпитера» воздушная громада Как облако стояла надо мной. Все, кто любит и знает Анну Ахматову, наверное, сейчас возмутились: на месте пушкинского Онегина появился какой-то Юпитер! Во-первых, не какой-то, а моцартовский. Речь о последней симфонии композитора. Её назвали в честь грозного бога римлян. А во-вторых, ахматовские строчки странным образом попадают в самую суть этой музыки: «воздушная громада», где лёгкость вступает в диалог с грандиозностью, а карнавальность — с космическим простором...

Зальцбург, знаменитый парк Мирабель. Сюда можно прийти на час, а задержаться на целый день. Старинные статуи и фонтаны, розарии и оранжереи, увитые плющом беседки и деревья, превращённые руками дизайнеров в фантастические лабиринты. Среди такой красоты редкий турист обращал внимание на странную деревянную избу, видневшуюся с площадки Летнего театра: старая, маленькая, с чёрными провалами окон и крышей, поросшей мхом. А ведь это тот самый дом, где Моцарт якобы писал свою последнюю оперу «Волшебная флейта»...

Эта мелодия обволакивает мягким коконом, внутри него тепло и уютно. Кружка тёплого молока, ласковые руки мамы, её родной голос и страхи, которые прячутся в глубине комнаты, уходят: Глазки скорее сомкни, Спи, моя радость, усни… Эта «Колыбельная» родом из детства, когда деревья были большими. В ней запах дома и какая-то особенная русская милота. Но на самом деле это чудо — заморское, больше двух веков назад его сочинил австрийский композитор, и зовут его… Вольфганг Амадей Моцарт. Да-да, тот самый....

Нет повести печальнее на свете… Но эта грустная история не о Ромео и Джульетте, она — о наследниках Моцарта. О жизнях под знаком отца и смерти в лучах его славы. На старинном портрете две хорошенькие головки: чернявые, с густыми волосами, огромными глазами с поволокой и соболиными бровями. Они такие миловидные, что могли бы сойти за девочек. Но это мальчишки, дети Вольфганга Амадея. Из всех детей, появившихся на свет, выжили лишь двое двое: Франц Ксавер Вольфганг и Карл Томас. Младшему — 9, старшему — 16...