подборка 6

И Миру, такой прежде спокойный, сам оскалил клыки. Вся его плотная шерсть поднялась, и он впервые ударил Манука в челюсть. Тот снова повалился в сугроб. - Это тебе за приступ паники, а это за то, что посмел скалится. А теперь пошевеливайся! - Миру держал Манука плотно за загривок. - Буду я еще слушать всяких истеричек. Да не дергайся ты! Сегодня ты от меня не сбежишь. Я запру все двери, а завтра поставлю хисманов. Они глаз с тебя не спустят. Я тебя не узнаю, Манук, ты же всегда был таким смелым и сильным. Что с тобой стало я калека без ног, вот чего все стенания потом. Тебе надо согреться, мне и так рано утром уходить, а ты оторвал последние остатки моего сна. Миру не бросал слов на ветер. Он оставил в избушке двух хисманов, стеречь Манука, пока он не вернется. Манук оказался полностью под их неусыпным взором они не спускали с него глаз, ни на секунду не оставляли одного. Это дико раздражало Манука. Что за ним так бегают он этого не просил. Разве не понятно, что все эти прыжки вокруг него только сильнее его унижают разве так сложно оставить его в покое приходили рыжие заваки, пытались его растормошить, но Манук видел в их глазах жалость и сожаление. Это не могло скрыться от взора чуткого зверя, что даже друзья по стае начали его жалеть. А он ненавидел жалость к себе. И за что он это должен терпеть они прыгают вокруг него, а он понимает, что все это напрасно, он уже никогда не встанет, и что его ждет в будущем уж лучше ему замерзнуть тогда на смерть, чем такая жизнь. Миру теперь разрывался между рейсами и больным другом, за которым нужен уход с пустыми карманами Миру его на ноги не поставит и постараться заработать как можно больше. Целыми неделями Миру гонял упряжки, а вместо отдыха он теперь возился с Мануком. Это была настоящая проверка на стойкость их дружбы. Манук рычал. Что скоро Миру надоест возится с калекой и он уйдет. Не всю же жизнь он должен положить на него. Манука раздражал этот постоянный дозор вокруг него. Он что преступник, что бы за ним следили зачем ты Миру поставил возле меня этот караул и потом спрашиваешь, как мое настроение мы тут сидим совместно едим и пьем, ведем беседы, ищем в окне какую то несуществующую жизнь

Боднул дверь головой и буквально скатился вниз в снег по мерзлым ступенькам. Холод сразу пробрал его до костей, но Манук уже не обращал на это внимание, и он пополз по снегу, оставляя после себя глубокий след. Все его мысли были забиться куда подальше и спокойно там умереть. Он хотел уйти из этого мира навсегда, потерянный и никем не понятый. Он хотел себе достойной смерти, как делают это волки. Они уходят навсегда из стаи и лежат где нибудь в корневом вывороте в ожидании смерти. Он еще раз оглянулся на белеющий в морозном куржаке домик. Когда Миру его уже не будет в этом мире, он пойдет по ледяной тропе. Манук цеплялся за каждый выворот земли, за каждый занесенный снегом заборчик. И откуда только силы. взялись, словно он их где то берег для этого последнего решающего броска. Наверное, его желание бы исполнилось, если бы Миру вовремя не проснулся. Холод начал пробираться в хижину, и Миру подскочил, подумав, что это печка прогорела и потухла и только тогда заметил, что Манука нет на лежанке, а дверь открыта настежь. Миру как обухом стукнули и весь сон сразу смыло. Что этот дурик еще удумал! Куда его потащило его надо срочно найти! Вот же меня угораздило! Какой же он дурак! А я идиот! Надо было дверь закрывать плотнее. Миру стремглав выскочил на холод. Луна еще светила, и след Манука на снегу был хорошо заметен. Миру хотел только одного, что бы он успел вовремя. Манук не успел еще далеко уползти. Миру выдернул его из сугроба и хорошенько встряхнул. Ты вообще в своем уме чего удумал! Манук рычал. Оставь меня! Это не жизнь, а мучения очень плохо лишать себя жизни, и я не позволю тебе это сделать. Ты меня понял, ты еще будешь ходить не смей поддаваться своим страхам, ты же всегда был такой смелый. Что с тобой случилось Я из шкуры вон выпрыгну, но поставлю тебя на ноги. А теперь пошли в хату. Нет, я сказал, - Манук оскалил клыки и сложил уши. Впервые он скалил зубы на своего друга. - Еще один шаг и я тебя покусают. Вот так! Да я безвольный кусок мяса.

Теперь настало время поговорить про писательские но что нельзя делать, когда вы решитесь открыть вкладку в ворде и что нибуть нацарапать и первое самое жирное но не пишите на бумагу, замучаетесь потом это все переносить. и если у вас корявый почерк, это еще большее зло тратить время на то, что бы хоть слово понять. Второе писательское: но не делайте свои книги смыслом существования, что бы они поглотили вас настолько, что вы готовы убивать на них все свои праздники, отпуска и выходные. Опасно. Историей можно наесться до тошноты. и потом, когда будет поставлена последняя точка, вам станет грустно от того, что все закончилось и вам нечего больше желать. Третье писательское но не переедайте. Я уже испытала такое на себе, когда всю неделю гоняешь шарики, а потом в субботу в шестом часу вечера вспоминаешь с ужасом, что глава уже неделю висит без концовки и уже готова по шесть часов сидеть, не вылезая и до такой степени, что к вечеру воскресенья от обилия сладкого начинает тошнить. Не переедай! - главный лозунг.

Время писательских историй, тем более новостей накопилось не мало, ведь на кану последняя шестая книга из цикла про волка и я наконец то закончу этот писательский марафон, что я начала 4 апреля 2023 года. Кто то скажет, что две книги в год физически невозможны, если вы не Дарья Донцова и не пляшите по своей клавиатуре по двенадцать часов в день, не прерываясь на обед. Если бы я до этого не придумывала и не записывала истории почти десять лет подряд. Так что потом все переписать оказалось проще, чем выдержать восемь часов на скучной работе. И не так все было просто. Иногда хотелось сожрать волка и удалить его навсегда но вот он берег. Долгожданная шестая книга, где волк наконец то обрел себя, где все приключения пройдены, враги изгнаны. Наверное проще сего будет работать с простыми похождениями в лесу, чем придумать, как убить куском моркови злобного жука - мутанта.

на калек схваченных параличом и что им светило в суровом мире сильных собак. Еще и Огненный где то там, на берегу, а он лежит пластом и ничем не может ему помочь. Раньше он был воином заваком, понимал, зачем он живет. У него была цель, у его жизни был смысл. И вот он потерял все в один миг. Лучше бы Миру не спасал его никчемную жизнь. Вот так одна маленькая случайность обрушивает всю дальнейшую жизнь. Манук никак не хотел признавать свою беспомощность или это само провидение наградило его таким недугом, что бы он понял, что то важное, чего он раньше упускал. Где та раковая ошибка, которую он не заметил и переступил черту. Много ли он хорошего успел сделать скольким собакам он помог он же гордый зверь. Видимо судьба его щелкнула по морде, что бы он свою спесь то поубавил. Если это так, то какой то уж изощренный у судьбы способ, что бы указать на его ошибки. Вот уже и вечерние сумерки окутали небо. Вернулся Миру, принес запах мороза и разогретого дегтя, которым смазывали кожаные постромки. Покормил заваков Манук съел только пару кусочком, только что бы Миру оставил его в покое. Ему и без него тошно хоть волком вой от такой жизни. Ночь обещала быть морозной и заваки, зевая, потянулись спать к хисманам. У них потеплее, да и вместе веселее. Миру тоже приготовился ко сну. Ему завтра вставать еще по темноте, готовить упряжку в дальний рейс. Конечно, ему хотелось пораньше лечь спать. Он еще раз проверил, укрыт ли его друг, затопил получше печку и щелкнул дверь на засов, что бы ее ночью случайно не открыло ветром. Миру задул огонек сальной коптилки, и хижина погрузилась в ночь. Луна уже забралась на небосвод и заглядывала в окна. Лунный свет проникал через низкое оконце хижины. Миру уже давно храпел, а Манук не спал. Он хотел любыми способами уползти отсюда подальше, не важно куда. Он не видел смысла в своей дальнейшей жизни. Та, которую он любил, мертва, друг неизвестно где, так что его здесь держит. С огромным трудом Манук подтянул недвижимые задние лапы и, опираясь на передние, пополз к двери. Миру спал крепко и не слышал, как Манук скребет когтями пол, ерзая по полу. Он сшиб телом чашки, и они покатились по полу. Благо, что Миру не проснулся. Причмокнув, он пошевелил ухом и перевернулся на другой бок. Только тогда Манук смог выдохнуть и продолжить свой нелегкий путь до двери. Манук таки смог доползти до нее и преодолевая дрожь и слабость, смог подтянутся и сбить защелку на двери

Кто бы с нужными псами свел. Я бы рад вам помочь, но до конца зимы я занят на перевозках. Пока не потеплеет, вашему рыжему вожаку придется крутится самому. И вам, пока морозы не стихнут, придется сидеть на этой перевалочной базе. А я, как груз отправлю, переправлю своего друга ближе к берегу, там его. быстро поставят на лапы, он не то что пойдет, он забегает снова. Миру толкнул Манука в бок. Ну что есть хочешь Вы бы его заставили поесть, мистер Миру, он уже шестой день делает голодовку. Ну, это мы быстро нарубите мясо помельче на один укус, что бы сразу проглотить. Миру навалился на Манука сверху и как тот не вертелся и не мотал головой, а бестактный длент все же засунул ему в пасть пару кусочком и они поглотились сами сабой. Следом пошел еще кусочек. Дальше Манук уже ел сам, только бы Миру на него не валился. И делал он это только ради друга, раз тот настаивает. Аппетита у Манука по прежнему не было, как и желания жить дальше. Ну вот, поел, теперь должно стать легче. Отдыхай, а я пойду, мне в рейс готовится. Манук снова остался один в полутемной хижине. Заваки притихли и что бы ему не мешать, прижались к печке Манук остался один со своими мыслями. Хуже нет для гордого зверя. Зависеть от кого то всю оставшуюся жизнь он не сможет, охотится и должен надеяться только лишь на милость друзей. Это ли не унизительно лучше сразу покончить с такой жизнью. Друзья будут улыбаться, а потом и им надоест возится с ним, и он увидит этот немой укор презрения и жалости, когда они смотрят на него и сами желают ему смерти, что бы он не мучился сам и не душил других. Уж он то насмотрелся