Русская музыка

О пушках в увертюре «1812 год» Чайковский оставил неожиданное пояснение: «это не настоящая пушка, а барабан». В письме издателю Петру Юргенсону он описал огромный подвешенный барабан, которым в театре изображали выстрелы. Именно такой инструмент композитор имел в виду для своей партитуры. Но услышать его предстоит нескоро. Большая часть увертюры пройдёт без единого выстрела — и начинается она музыкой, в которой будущий грохот трудно даже предположить. Послушать на Яндекс Музыке: Пётр Чайковский — Увертюра «1812 год» Играет небольшая группа альтов и виолончелей...

У Новодевичьего монастыря людей заставляют просить Бориса принять царский венец. Пристав требует встать на колени, грозит дубинкой. Народ поёт: «На кого ты нас покидаешь?» Стоит приставу отойти, как один из мужиков спрашивает: «Митюх, а Митюх, чево орём?» — «Вона! Почём я знаю!» Одна женщина жалуется, что надорвала горло, другая её одёргивает. Начинается перебранка. Мусоргский сразу даёт услышать, насколько разные люди собрались в этой толпе. Поют они вместе, а вот зачем — понимают далеко не все...

В финале «Картинок с выставки» Мусоргского звучат «Богатырские ворота». Играет одно фортепиано, но кажется, будто над большой площадью разом заговорили колокола. Тяжёлые аккорды повторяются как удары, низкие звуки продолжают гудеть под движением верхних голосов, а к концу музыка становится всё шире и медленнее. Настоящих колоколов здесь нет. Цикл написан для фортепиано, и в нотах нет прямого указания изображать определённый вид звона. Но впечатление возникает вполне объяснимо. Мусоргский противопоставляет...

Представьте утро на Волге в X веке. Вдоль туманной воды медленно плывёт купеческая ладья. Слышен ритмичный всплеск вёсел и негромкий речитативный напев гребцов — песня помогает им грести синхронно. Где-то впереди, за изгибом берега, раздаётся протяжный зов пастушьего рожка. Из прибрежного леса откликается колокольчик на шее заблудившейся коровы. Ещё немного и на горизонте покажутся торговые шатры. Там, у впадения Оки в Волгу, собираются торговцы и путники со всех земель. Шум рынка смешивается с мелодиями:...

В третьем выпуске нашего цикла о русской музыкальной традиции мы входим в полумрак храма, где два клироса ведут тихий диалог. Из рассказного кондака вырастает стройный канон, а восемь гласов складываются в круг осмогласия — словно невидимый каркас будущей русской певческой традиции. Эта революция звучит негромко, но её эхо будет жить веками. Храм погружён в таинственный сумрак: мерцание масляных ламп, дым ладана и шёпот молитв. На правом и левом клиросах стоят певцы, поочерёдно откликаясь один другому...

Во втором выпуске нашего цикла о русской музыкальной традиции мы пройдем сквозь грань эпох: древние лики античности постепенно отходят на второй план, уступая место смиренному песнопению византийской литургии. В промежутке между этими эпохами, словно невидимый каркас, вырисовывается музыкальная ткань будущей Руси. Эту эпоху не опишут сухие учебные параграфы — она живет в звуках, впервые услышанных нашими предками. Ночная базилика погружена в полумрак: лишь дрожащие огоньки лампад выхватывают из темноты мозаичные арки...