Состояние. Притчи о любви, выборе и последнем пределе. Автор Сергей Забияко

Однажды я велел передать трем начальникам одну и ту же записку: «Приди ко мне после заката». Первый прочитал ее и продолжил дело свое. Второй побледнел, ибо накануне допустил ошибку и решил, что будет лишен места. Третий обрадовался, потому что давно ожидал, что ему поручат большее дело. Печать была одна. Слова были одни. Но до моего двора пришли уже три разных события. И увидел я, как быстро человек дописывает то, чего еще не было написано. Память дает слову прошлое. Страх дает ему угрозу. Надежда дает обещание...

При дороге к Гаваону лежал большой межевой камень. Утром тень его вытягивалась через половину дороги, а к полудню собиралась у подножия. Однажды два землемера заспорили при мне. Один говорил: «Камень закрывает путь». Другой засмеялся: «Он едва занимает локоть земли». Я велел им вернуться к тому месту на следующий день, одному на рассвете, другому в полдень. Оба вернулись сердитые и оба принесли мне правдивые меры. Тогда я сам приехал к камню. Камень не двигался. Двигалось солнце. И все же путник утром действительно должен был обходить длинную тень, а в полдень шел почти рядом с камнем...

Был у меня советник, хорошо знавший, как следует поступать в трудный час. Когда спорили другие, он говорил им о терпении. Когда кто-либо торопился вынести решение, он советовал дождаться утра. Когда человек стыдился ошибки, советник напоминал ему, что одна ошибка не равна всей жизни. И вот пришел день, когда беда коснулась его самого. Он услышал слово, которое принял за унижение, и ответил прежде, чем успел вспомнить собственный совет. После же говорил: «Я знал, как следовало поступить». И размышлял...

Было утро, когда вышел я на кровлю дома моего и увидел город, который знал много лет. Купцы открывали лавки, слуги несли воду, стража менялась у ворот, и спор двух соседей уже собирал слушателей. Я смотрел на это и думал: жив город, и много дорог открыто в нем человеку. И было другое утро. Город был тот же, и те же ворота стояли на месте, и те же голоса поднимались с улиц. Но все казалось мне тесным. Шум раздражал, просьбы людей были тяжелы, дела множились быстрее сил, и даже свет казался слишком резким...