Мертвые шедевры

Кабинет для допросов в Зареченском РУВД был маленьким, почти аскетичным. Стол, три стула, окно с решёткой, выходящее на глухую стену соседнего здания. На столе лежал блокнот Лены и тонкая папка с фотографиями и выписками из дела Мироновой. Игорь Семёнович Семёнов вошёл, не дожидаясь приглашения. Высокий, подтянутый мужчина лет пятидесяти, в бежевых брюках и тёмно-синем джемпере поверх рубашки с расстёгнутым воротником. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, очки в тонкой металлической оправе. Движения плавные, уверенные, как у человека, привыкшего к вниманию аудитории...

Он спустился по бетонной лестнице, толкнул металлическую дверь и сразу увидел Лену. Она сидела за узким столом у стены, склонившись над раскрытой папкой и уперев локти в столешницу. Рядом лежала стопка старых фотографий, желтоватых, с голубоватым оттенком, и несколько протоколов. — Нашла? — тихо спросил Олег, подходя ближе. Лена подняла голову. Под глазами залегли тёмные круги, но взгляд был ясным, сосредоточенным. — Садись, — она кивнула на соседний металлический стул. — Смотри. Он сел, наклонился к столу...

Архив Зареченского РУВД располагался в полуподвальном помещении, куда вели крутые бетонные ступени с отбитыми краями. Лена спустилась вниз, придерживаясь за перила, и толкнула плечом тяжёлую металлическую дверь. Лампочка под потолком давала тусклый жёлтый свет, превращая ряды стеллажей в коридоры, уходящие в полумрак. Дежурный архивариус, пожилой прапорщик с выцветшей татуировкой якоря на кисти, лишь кивнул в знак приветствия. Лена ответила тем же и, не задерживаясь, прошла к нужному ряду. На торце стеллажа крупным маркером был выведен год: «2018»...

Тату-салон «Колибри» располагался на первом этаже старой пятиэтажки между парикмахерской и ларьком. Вывеска выцвела, стекло двери было наполовину заклеено матовой плёнкой. Каплин толкнул дверь. Внутри было пусто. Пахло антисептиком и краской. За стойкой администратора, на высоком стуле, сидела пожилая женщина в чёрной футболке. Седые волосы были собраны в хвост, руки сплошь покрыты старыми выцветшими татуировками: якорями, цветами, лентами. В руках она держала фотографию Дарьи — улыбающейся, живой...

Девятиэтажка, где жили Беловы, стояла в тихом, ухоженном районе. Егор, поднявшись на пятый этаж, на секунду задержался перед дверью, сглатывая ком в горле. Эти визиты он ненавидел больше всего. Нажал на звонок. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, в домашней спортивной кофте, с лицом, осунувшимся за одну ночь. — Да? — голос был глухим, усталым. — Лейтенант Коромыслов, уголовный розыск, — тихо представился Егор, показывая удостоверение. — Мне нужно поговорить с вами о вашей дочери, Дарье. Мужчина, отец Дарьи, молча отступил, пропуская его...

Утро в отделе началось без суеты, но с ощущением тяжёлого похмелья — не от алкоголя, а от новостей. В коридорах говорили вполголоса, кто-то уткнулся в телефон, кто-то смотрел в монитор. В дежурке то и дело раздавались короткие и нервные звонки. Лена вошла в кабинет первой и положила на стол папку со вторым трупом. Через пару минут ввалился Егор — помятый, с тёмными кругами под глазами, но с живым, возбуждённым взглядом. В руках он держал планшет и несколько распечаток. — Ну что, Ван Гог, — Лена даже не подняла головы от монитора...