Мертвые шедевры

Машина Каплина остановилась у типовой пятиэтажки на окраине Заречья. Дом был серым, с облупившейся краской на подоконниках, но относительно целым. Лена вышла из «Фокуса» и направилась к облезлой двери подъезда. — Пойдём, я покажу. Каплин взял из машины спортивную сумку и переноску с недовольно урчащим Маркизом и последовал за ней. Подъезд пах сыростью, пылью и дешёвым дезодорантом. Лампочка на лестничной площадке второго этажа мигала, отбрасывая нервные тени. Под ногами хрустела рассыпанная какая-то крупа...

Заречье встретило его молчаливым, влажным туманом. Он подъехал к городу на рассвете, и первые лучи солнца, пробиваясь сквозь пелену, освещали не спешащий городок, а тихие, пустынные улицы со старыми двухэтажными домами, чьи штукатуренные фасады местами облупились, обнажив кирпичную кладку. Скрип несмазанных качелей на детской площадке, редкие огни в окнах, далёкий лай собаки — вот и вся симфония. Воздух пахнет сырой землёй, рекой и дымком из печных труб. Но Каплину эта пастораль не приносила покоя...

Раннее летнее утро было светлым и тихим. Москва ещё не проснулась до конца, лишь где-то вдалеке гудел мусоровоз, да изредка проносилось такси. Олег Каплин двигался по практически безлюдным улицам, и в салоне его тёмно-серого «Форд Фокуса» царила ощутимая тишина. Её нарушал только хриплый, нарочито брутальный голос из динамиков — лилась песня «Туман» «Сектора Газа». Он слушал её — этот хриплый, нарочито грубый голос, знакомый до каждой хрипотцы, — и с годами это стало ритуалом. Привычкой. Он любил...

Серый утренний туман окончательно рассеялся, уступив место бледному, но уже ощутимо теплому солнцу. Парк оживал. По асфальтовым дорожкам размеренно кружили мамы с колясками, по лавочках рассаживались пенсионеры. Только у пруда еще копошились люди в униформе. Тело уже увезли, но пятно пролитого антисептика на рыхлой земле под дубом четко обозначало место, где оно лежало. Коркина и Коромыслов шли обратно по аллее, где утром бродили Коля с Машей. — Нужно пробить телефон жертвы, — сказала Елена, не глядя на Егора...

Раннее утро застилало парк сизой, прохладной дымкой. Маша и Коля брели по пустынной аллее, возвращаясь с ночной вечеринки на даче. От Маши пахло дымом костра, она с трудом передвигала ноги и зябко куталась в его куртку. — Коля, как же я спать хочу, — прошептала она, положив голову ему на плечо. — И ноги отваливаются. — Сейчас дойдем, — он обнял её, чувствуя, как девушка дрожит от утренней сырости. — Только давай больше на такие ночные марафоны не соглашаться. Я устал, а мне еще сегодня идти на игру вечером...