Мир должен знать, что я пишу

Он вылавливает тебя на улице - промокшую до нитки, зуб на зуб не попадает, волосы свисают мокрыми прядками, как у бездомного котенка. Ты помнишь о нем отрывочные детали – друг брата или брат друга, познакомились у кого-то дома, курили на балконе и пили коньяк на брудершафт. Но сейчас уже все равно, а он так рад тебя видеть, что это тебя даже злит. Ты голодная, раздражительная, уставшая после работы, и хочешь только одного - напиться так, чтобы забыть, какой сегодня год. Тебе кажется, что весь мир дружно взялся за руки, чтобы загородить тебе то светлое, доброе, вечное, которое должно быть...

Все началось с легкой простуды, в результате которой Маша лишилась голоса. Не полностью, разумеется, а только его колокольчиковой звонкости. Юное и напористое стрекотание, которое обычно сопровождало ее по офису, исчезло - вместо этого стрекотания появилось нечто хрипловатое, сексуальное. Напоминающее о блюзах и Карибских ночах. О толстых гаванских сигарах и бокалах с янтарным ромом. Маше нравился ее новый голос. Вместо простой-и-румяной-с-мороза-Маши-секретарши появилась томная и загадочная "Мария"...

Едаа попадаете в ее дом, то сразу будто оказываетесь в другом мире. И этот другой мир настолько окутан атмосферой уюта, что хочется завернуться в него, как в пушистый пуховый платок. Эту маленькую двушку на окраине Москвы она называет "дом" и никак иначе. Потому что невозможно назвать просто квартирой то, что выверено и вылеплено под себя до последнего миллиметра. Крошечные чашечки, изящные столовые приборы - все из одного комплекта, обеденный сервиз в тон кухонным шторам. Даже чайник здесь не электрический, а простой, но с изюминкой- со свистком, по старинке...

Этот небольшой, затерянный среди домов магазин знали только местные, да и то, только самые наблюдательные. Потому что крошечный, почти незаметный на фоне ярких и пестрящих рекламой супермаркетов, этот магазинчик тихонечко стоял себе в сторонке от дороги, краска на вывеске "Овощи" давно уже облупилась, делая узкий прямоугольник похожим на лицо старой морщинистой женщины. Дверь деликатно поскрипывала каждый раз, когда кто-то брался за тяжелую ручку - и сразу же, словно пытаясь быстрее пропустить покупателя,...

Машкина жизнь всегда была похожа на ее школьные сочинения. Листок строго разлинованный, строчки ровные, текст написан аккуратно, с наклоном. Новая мысль -каждый раз с красной строки. Все четко, правильно, строго по графику. Без творческого беспорядка на полях, сотни перечеркнутых слов, стрелочек для указания, что «вот это должно быть за этим, а потом вот это и дальше еще через 2 строки». Она считала, что жизнь у нее идеальная. Размеренная и стабильная. Без неприятных сюрпризов, без сумасшедших вечеринок в выходные с последующим похмельем в понедельник...

Матвея на селе любили. Старик он был тихий, добрый, под выпивкой не буйный, да и плохих привычек, кроме кривоухой собаки Фильки, за ним не водилось. Филька же, напротив, была брехлива, характером очень своенравна, ни к кому в руки, кроме Матвея, не шла и облаивала всех без разбору, не имея уважения ни к возрасту, ни к заслугам. Редко, неохотно к Матвею приезжал сын Костя с женой. В два голоса они уговаривали Матвея переехать в город, в их просторную трехкомнатную квартиру с видом на школьный двор...