#deepwater2021

Где ветер сеет тусклый плач, поднимет визг, там бьются о стекло застывшие улыбки. Сверкало ртутным небо, и облака зернились, как гранит. Но брошенный на плечи плащ, как ни крути, не скроет от ошибок и от дождя, увы, не схоронит. А осень корчится в тисках, декабрь, инеем подбитый, походит на войну, я прячусь, на своём стою, но плот из слов трещит, и весь покой, сохранный прежде, осыплется трухой. Слова не стоят ничего, когда глаза, лицо и тело вещают разное, другое, о другом. Я для тебя — весь мир, но мир, тобой порождённый и проклятый, и проткнутый стрелой...

Полился за светом крик, погнались факелы за дичью, и понеслась за ночью ночь без края. Ты загоняешь волчью стаю, азарт охоты вены жжёт кострами, и злая удаль без труда тобой завладевает. Компания гогочет за спиной. Но что же замер? Кого увидел ты в зрачках врага? И клык, что за рубахой меж ключиц, так зверю лютому идёт; разинув пасть, дыханием тревожит лесные сумерки, а ты не можешь выдохнуть и слова. Твои друзья с тобой давно знакомы, но в сердце проживаю только я. Не шутка ли господня? Когда...

Ссохлась кожа, рубцы не видны от ран, и мимо скользит невидимая игла. Свет играет в прятки только с тобой, не права луна, когда поёт о скуке. Спой вместе с нами, серебряный, спой. Истин три, но она одна — есть рождение, жизнь и смерть — и где-то там, на границе, ответы. Что дышало когда-то, стало другим — ни мёртвым, ни злым, справедливым, пустым, непонятным в мирских законах. Не...

Говорили, если зайти в подвалы, подойти ближе, станешь таким же — силу и мощь обретёшь. Я шёл под шёпот, ведомый посланием свыше, оказалось, Всевышний — он, решающий: жить сегодня или надгробий могильный звон пора услыхать. Когда сонм голосов стихает, когда вера больше не лечит душу, он идёт по следам лишь к тем, кто хотел «как лучше», и тот не просыпается никогда...

И был прибой, что трещал кострами, и был очаг — теплотой в груди, и был на берег брошенный камень — из моря. Твой взгляд отныне ритуалу покорен, попробуй теперь его отведи. А тот, кто в темноте нашим правит балом, тот, кто подкинет кости, найдёт места всему, что доселе удалось нам, будет с чёрной дубовой тростью наблюдать, немилосердно путать, играя, тебе слова. Танцуй, сестра, ведь нравится отблеск стали, образ мира скользит потоком — быть может, ты доживёшь до ста, но знай, до границы осталось совсем немного...

До тебя была боль в висках, тишина и война в груди — внутри сердце изнывало от горя, потерянное, дурное. Я хотел, точно помню, что-то хотел найти, но оно, незнакомое, всегда выбирало другое. До тебя были хрипы, ломило ко́сти, что должно сростись — не срослось: я широк в кости́, но кисти ложились легко в ладонь. Я писал о молодости, о вечном, о том, что когда-то плясало в глазах живых, только знаешь, потом меня как будто не стало. Я устал точно следовать за чужим...