Чудесные Святки

Долго бабы думали да гадали, чей же то в сенцах тулупчик-то остался, глядели вопросительно на кота, что вылизывался обиженно в углу, да только тот ничего им не отвечал, лишь фыркал и топорщил усы, а после, задравши хвост, важно прошествовал в избу мимо столпившихся бабонек. Марфа лишь расхохоталась: - Ох, уж эти любители наливки! Идёмте, бабоньки в избу, никаких тут чертей нет, и не было. За столом бабы принялись расспрашивать хозяйку, и та, потянувшись, да глянув томным взглядом глаз с поволокой...

- Знаю я, как тебя от Топливца спасти, - сказала Марфа Паранье, взяв её за руку, - А сделаем мы вот что. Скоро пройдут святки, и наступит Крещение, а перед этим праздником Водяной-то завсегда к людям выходит, просит у них телегу иль сани, чтобы своих детей из воды вывезти. - А зачем? – подняла с любопытством на Марфу глаза Паранья. - Так ведь воду-то освящать будут, глупая ты, - ответила Марфа, - Придут мужики на реку, прорубь вырубят, купальню обиходят, после и батюшка придёт – освящать купель....

Пока бабы угощались да пересмеивались, то рассказывая страшные байки да былички, то хохоча, вспоминая какой-нибудь забавный случай или происшествие, Паранья сидела не весела. И когда бабы затянули песню, Марфа незаметно тронула девушку за плечо, кивнув на запечье. Бабы даже и не заметили, что хозяйки, а вместе с ней и Параньи, нет за столом, продолжая веселье. Марфа же, войдя в полутёмное запечье, занавешенное синей занавеской в белый горох, присела на лавку, что стояла у стены, и указала Паранье на местечко рядышком с собою...

Митяй и Степан топали по селу, довольно посмеиваясь. Митяй, высокий и тощий, как палка, тащил на плече небольшой, но увесистый мешок, в котором что-то заманчиво позвякивало. - А что, Степан, не молодцы ли мы? – спросил он товарища, усатого мужичка в лихо сдвинутой на затылок шапке. Степан, почесав пузо, хрюкнул: - Не то слово! Вот сейчас Захар с Гринькой удивятся, утрём мы им носы-то! А то заладили «не сумеете, не сумеете»… А! Профукали спор-то! Сейчас придём, да выставим на стол наливочку, да ещё...

Бабы выбежали на дорогу и принялись собирать свои валенки, хохоча, и тыкая друг в друга пальцем, да глядя вслед удаляющемуся Ваське-белебеню. Паранья и та повеселела, разрумянилась, и поглядывала в сторону, куда указывал её сапожок, припоминая, кто живёт в той стороне, хмурила бровки и морщила лоб. - А что, девки, погадаем по-настоящему? – спросила вдруг Галка. - Как это? – подошли ближе бабы. - А в бане, с зеркалом. Марфа ухмыльнулась, отряхивая снег с подола и поправляя волосы. - Да ну, - глянула на неё с сомнением Акулина, - Нужно ли? Это дело непростое...

- Так что же у нас Паранья на жениха гадает, а мы чем хуже? – спросила ни с того ни с сего Галка. - Во даёт, свербигузка ты эдака, у тебя, поди, внуки скоро пойдут, а она на женихов ворожить собралась! – воскликнула Дарья, и тут же, сощурившись и приглядевшись к подруге, протянула, - Хотя, надо признать, помолодела ты словно, ровно десяток годков скинула. Хм, будто и ресницы длиннее стали, и веснушки сошли, и нос прямее сделался… - Ну тебя в баню, - отмахнулась от неё Галка, - Нос прямее… Скажет тоже...