ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ИСКУССТВ

Часть 2 — «Винсент. Человек, который стал солнцем» В июле 1869 года, в возрасте шестнадцати лет, судьба Винсента сделала свой первый официальный виток в сторону искусства. Благодаря протекции дяди «Сента» (как в семье называли Винсента ван Гога-старшего) его приняли на работу в гаагский филиал компании «Goupil & Cie» — одной из ведущих художественно-торговых фирм Европы, имевшей отделения в Париже, Лондоне, Брюсселе и Берлине. Гаагской галереей руководил его дядя, что создавало для юноши особую атмосферу — сочетание семейного покровительства и строгих профессиональных требований...

Часть 1 — «Винсент. Человек, который стал солнцем» Перед нами не очередной биографический очерк о гении, осенённом безумием. Это — попытка пройти по следам Винсента Ван Гога шаг за шагом, год за годом, от приходского дома в Зюндерте до пшеничных полей Овера. Это история о том, как сын пастора, неудавшийся торговец, проповедник и миссионер мучительно искал своё предназначение в мире, пока не открыл в себе художника. Как его страсть, всегда бывшая всепоглощающей — будь то любовь, вера или искусство, — наконец обрела единственно верную форму: форму мазка, линию, цвет...

Есть картины, которые перестают быть просто холстом, покрытым слоями краски. Они прорастают в мировую память, становясь не символом даже — а вздохом узнавания, когда человеческая душа вдруг видит на плоскости своё собственное, ею же забытое, отражение. «Девочка на шаре» Пабло Пикассо — именно такое полотно. Оно принадлежит не только истории искусства, но и каждому из нас, кто знает как трудно бывает удержать в неспокойном мире любое равновесие, будь то шаткое равновесие семейного очага или хрупкое равновесие творческого вдохновения...

Есть картины, которые, казалось бы, просто находятся в залах музеев, как молчаливые сфинксы, равнодушные к гулу туристических толп, но стоит задержать дыхание и вглядеться — и время сворачивается в спираль. «Портрет четы Арнольфини» кисти Яна ван Эйка — это не просто полотно, написанное маслом на дубовой доске в 1434 году в Брюгге. Это портал, зеркальный лабиринт, куда искусствоведы входят уже шесть столетий и откуда не все выходят с прежней уверенностью. На первый взгляд, это всего лишь сцена: двое, мужчина и женщина, соединили руки в тихой комнате, залитой странным, почти сакральным светом...

Есть картины, которые дарят светлое ощущение и волнуют своими едва уловимыми ароматами. Они как будто пахнут, но не красками, а временем года. Давайте вместе подойдем ближе к этому холсту Клода Моне и рассмотрим его, почувствуем запах молодой листвы, той самой, липкой и светлой, которая только что выбралась из почек. И ощутим легкую сырость земли, еще не прогревшейся до конца, но уже укрытой первоцветами. Это 1872 год. Аржантёй. Сюда Моне только что переехал с семьей и обрел здесь новый дом. В тени деревьев — женщина...

Мы уже всматривались в «Поцелуй» как в тайну. Искали в нём мифы и философию, разбирали орнамент и балансировали на краю цветущего обрыва. И всё это время на полотне были двое — истории людей, чьи имена, лица и судьбы остались за пределами наших аналитических штудий. Так кто же на самом деле позировал художнику? Почему Климт закрыл лицо мужчины? И зачем переименовал свою самую знаменитую работу? Мы привыкли видеть в «Поцелуе» вечность – запечатленный миг любви. Но давайте наконец увидим в нём время — то самое, венское, нервное, блистательное, которое подарило миру этот золотой миг...