Рассказы

Утро начиналось с сухого, безжизненного щелчка. Он взял с полки шкафчика бумажную упаковку со своим лекарством. На боку, аккуратным, округлым почерком Раи, жены сына, было выведено: «Принимать до еды по две таблетки два раза в день». Третий год они жили вместе, ожидая, пока достроится их бетонная коробка, купленная в ипотеку. Алексей достал одну из продолговатых серебристых пластинок. Нажал большим пальцем на крайнюю тугую ячейку. Таблетка, маленькая белая горошина, послушно упала в сухую ладонь...

Пин-код он забыл. Не то чтобы совсем память отшибло, просто бумажка, на которой синей шариковой ручкой были накарябаны циферки, выпала из кармана, когда он доставал ключи у подъезда. Или не выпала. Или он её дома где-то сунул и забыл где оставил. В голове было пусто и гулко, как в эмалированном ведре. На карточке была вся пенсия, считай, целёхонька. Точнее, восемнадцать тысяч аж, минус сорок два рубля. Вчера он честно собирался положить на счёт за интернет две тысячи — но зашёл в «Семёрочку» за хлебом, а там акция на пельмени «по старой цене»...

Вилка со звоном ударилась о край тарелки. Витька откинулся на спинку скрипучего стула и шумно выдохнул. Картошка поджаристая, вкусная, почти мамина, он честно доел всю. Запивая сладким чаем. Настя молча собрала посуду...

База. Копчёные свиные рёбрышки заливают холодной водой и варят около часа до крепкого бульона. Горох. Предварительно замоченный на несколько часов колотый горох промывают и отправляют в кипящий бульон. Варят 40–50 минут на медленном огне без крышки, пока зёрна не сдадутся и не превратятся в плотное тело варева. Овощи. Картофель режут кубиками и закидывают к гороху. Морковь и лук нарезают: морковь — крупными кубиками, лук — крупной соломкой, он отдаст сладость. Делают классическую зажарку или тушат овощи под крышкой до мягкости, после чего отправляют в кастрюлю...

Есть профессии быстрые. Как моя. Ключ, счетчик, пломба. Глаза видят, руки сами знают, что делать. Инструмент лег в сумку. Бумага лежала на столе. Я стоял посреди кухни, ожидая росписи, и позволил себе выдохнуть, а вдох застыл. Вся стена над столом занимала вышивка! Кругом была вышивка. Весь дом оказался одет в ручную работу. Это не было похоже на музей или выставку достижений народного хозяйства. Это было похоже на то, будто само время здесь стало густым и застыло в стежках. Пока мы бежим по своим делам, кто-то сидит и, кажется, просто ведет иглу туда-сюда...

Солнце, ленивое и тёплое, как разомлевший кот, протянуло свои лучи через стекло и устроилось прямо на кухонном столе. В его медовом свете плавали пылинки — крошечные планеты в собственной уютной вселенной. Вера сидела за столом у окна, подперев щёку кулаком, и смотрела на букет. Это был букет «от соседки тёти Зины». Разлапистые шапки гортензии, похожие на взбитые облака, несколько дерзких лохматых пионов, которые уже начали ронять тяжёлые розовые лепестки. Он стоял в обычной стеклянной банке. Банка...