Героям Великой Отечественной войны

"А ты с закрытыми очами  Спишь под фанерною звездой.  Вставай, вставай, однополчанин,  Бери шинель — пошли домой."  (Булат Окуджава) Ты все еще горюешь, вспоминая, И песнею зовешь меня домой. А в небесах победный праздник Мая Летит над расцветающей страной. Прости меня, родной однополчанин, Что не со злобы, а скорей с тоски Тревожу сквозь года тебя ночами, Рвет душу болью память на куски. Своих медалей скромные колодки Прошу, надень для праздничного дня. И третью рюмку горькой честной водки Ты без закуски выпей за меня...

Стою, гляжу на землю под ногами, Как на Голгофе, на своем холме. Считаете, мы стали журавлями, Растаяв с криком в светлой синеве? Как это тщетно - путать страх с любовью, Смерть украшать покоем на века. На самом деле там лишь порох с кровью - Спроси любого ты фронтовика. Там только боль и дрожь земли побитой, Да вспышки взрывов, да стрельба кругом. Я оказался тоже средь убитых, Но от того не стал я журавлем. Деревья тянут к небу ветви-крючья И ждут дождя дурманящий глоток. И плачет, разорвавшись о "колючку", Над этим полем хриплый ветерок...

«Памятник Воину-освободителю Таллина от немецко-фашистских захватчиков» был открыт 22 сентября 1945 года на холме Тынисмяги, 30 апреля 2007 года, по решению местных властей, демонтирован и перенесен на военное кладбище Таллина. На священном холме, там, где старый костел, В 45-м зажгли люди Вечный костер. В память воинов тех, кто за Таллин погиб Продолжение павших - лишь память живых. И на все времена имена их хранит Плит торжественных черных могильный гранит. Благодарных, свободных отныне людей, Бесконечный поток, теплый трепет свечей...

Нас у матери было трое, И стояли мы брат за брата. Батя в Финскую пал героем, Я запомнил его солдатом. Домик вдовий осиротевший В три оконца глядел на речку. Все ждала мать, что уцелевший Он придет, зажигая свечку. Но иконы в ответ молчали На молитвы скупые строчки, Утешали мы мать в печали А она нас звала "сыночки". Мы своё ей давали слово - Быть всем вместе когда горько. Но война налетела снова, Под другими знаменами только. Марш военный гремел громом, Так же как наш отец когда-то Уходили теперь из дома Сразу три молодых солдата...

Старушка вытерла слезу О край белесого платка. Кругом гремело как в грозу, Да в клочья рвались облака. Чуть кислый дым пороховой, Венки прислал военкомат... Родной засыпанный землей, Лежит, с войны вернувшись, брат. И кто-то говорит слова, Не замечая одного - Она последняя жива Из тех, кто провожал его. Он обнимал ее тепло И гладил голову рукой. Да вот в родимое село Не воротился той весной. Они все ждали, мать ждала, Смотрели вечером в закат. А вдруг калиткою двора Тихонько скрипнет их солдат? Не страшно, если костыли, Пусть даже и рукав пустой...

Тяжелый зной, наверно к непогоде, А вдалеке движки чужие воют. Не страшен танк окопанной пехоте, Когда в ее составе бронебои. Давай - давай, ползи сюда, "kampfwagen", Мы под Москвой таких как ты стреляли. И тех из вас, кто был тяжело ранен, Мы не жалели, сразу добивали. Второй мой номер в кулаке с патроном, Он каждый миг готов к перезарядке. Стабилизатор дульный рявкнет громом, Броне немецкой будет ой не сладко! А танк психует, вон как дернул вправо! И водит башней, будто озираясь. Ему затишье это не по нраву, Он словно чует на курке мой палец...