ВОВ

Кино и публицисты убедили нас, что штрафник — это смертник с одним патроном. Разбираем документы и цифры: реальная статистика потерь в штрафных частях говорит совсем другое. Есть картинка, которая намертво впечаталась в голову нескольких поколений: штрафной батальон идёт в лобовую атаку на пулемёты, позади заградотряд с пулемётами, а впереди — верная смерть. Один бой — и нет человека. «Искупил кровью» стало почти официальной формулой гибели. Эту картинку показывали в фильмах, пересказывали в книгах, повторяли на кухнях...

Берлин, май 1936 года. Кафе на Унтер-ден-Линден. За столиком у окна сидит женщина лет тридцати пяти. Светлые волосы уложены волнами, костюм строгий, но элегантный. Перед ней — чашка кофе и свежая газета. Она читает, иногда делает пометки карандашом. Напротив садится мужчина. Немец, около сорока, инженер авиационного завода Хейнкель. Нервничает. Крутит в руках шляпу. Женщина улыбается. Говорит по-немецки, без акцента: — Герр Шмидт, рада вас видеть. Кофе? Он кивает. Официант приносит заказ. Женщина достаёт из сумочки конверт, кладёт на стол...

27 июня 1941 года, под Дубно, Западная Украина. Механик-водитель Т-34 младший сержант Василий Брюханов вдавил педаль газа до упора. Двигатель В-2 взревел, танк рванул вперёд. Немецкие Panzerkampfwagen III уходили к лесополосе, надо догнать, зайти во фланг. Скорость 30 километров в час. 35. 40. Вдруг — металлический стук внутри двигателя. Резкий, частый, как молоток по наковальне. Детонация. Брюханов сбросил обороты. Стук не прекращался. Двигатель завибрировал, задымил. Танк начал терять скорость...

В школе нам говорили, что первые недели войны вермахт шёл почти без потерь. Я сам так думал, пока не открыл немецкие архивные сводки за июнь 1941 года. Цифры оказались совсем другими. И теперь понятно, почему их так долго держали под грифом. Классическая картина начала войны выглядит так: немецкие танки утюжат дороги, советские войска бегут, сопротивления почти нет. Красная армия разгромлена за несколько дней. Вермахт несёт символические потери. Эту версию я слышал от учителей. Её повторяют в документальных фильмах...

Елена Кононенко стояла на углу Садового кольца и Каретного ряда с семилетней дочерью на руках. Было душно, июльское солнце пекло асфальт, толпа напирала со всех сторон. 17 июля 1944 года. Москва ждала парад пленных немцев. Елена потом вспоминала: она думала, будет кричать. Плевать в колонну. Может, бросит камень. Её муж погиб под Ржевом два года назад, брат пропал без вести под Сталинградом. Она ненавидела немцев так, что ночами просыпалась от этой ненависти. А когда колонна прошла мимо, Елена молчала...