Бомж Василий

После визита туристов Василий ещё пару дней вздрагивал от каждого шороха. Ему то и дело мерещилось: вот сейчас из‑за пальм выйдет очередной экскурсант с фотоаппаратом и спросит: «А правда, что вы тут живёте без Wi‑Fi?!» Но остров постепенно вернулся к привычному ритму — тишина, шелест волн, редкие крики птиц. Однажды утром, поливая свой скромный огород, Василий заметил нечто необычное. На влажном песке у кромки воды отчётливо виднелись… следы. Не его. Не звериные. Человеческие. — Это ещё что за новости? — пробормотал он, присаживаясь на корточки...

Жизнь на острове потихоньку налаживалась — настолько, что Василий начал подозревать: а не превращается ли он в местного гуру по выживанию? Каждое утро он встречал с бодрым возгласом: «Ну что, остров, сегодня мы тебя ещё немного облагородим!» — и принимался за дела, чувствуя себя одновременно директором, дворником и главным инженером собственного мини‑государства. Однажды Василий, напевая что‑то весёлое (мелодия упорно напоминала джингл из рекламы чипсов, но он старался не обращать внимания), собирал кокосы...

Василий сидел на берегу и думал: «Ну вот, я остался один на острове. Шикарно. Теперь я — Робинзон, только без Пятницы, зато с полным набором экзистенциальных вопросов и без инструкции по эксплуатации». Первые дни он в основном валялся, смотрел на волны и размышлял о жизни. Потом надоело. «Если я тут хозяин, — сказал себе Василий, — то пора бы и хозяйством заняться. А то скоро водоросли начнут смотреть на меня с осуждением». Он обошёл остров, как ревизор, и составил список: «Жить можно, — решил он...

После дуэли напряжение на острове достигло точки кипения. Василий, хоть и вышел победителем из стычки с Валерой, не чувствовал триумфа — лишь тяжёлую пустоту. Альбина держалась отстранённо, бросая на него короткие, непроницаемые взгляды. Валера, посрамлённый, угрюмо копался в прибрежной гальке, будто искал там ответы на все вопросы мироздания. А Людка… Людка молчала. Но в её молчании таилось что‑то зловещее. На третий день после дуэли случилось неожиданное. Василий проснулся от резкого жжения на коже...

Дни на острове тянулись, словно липкая патока. Солнце выжигало последние остатки здравого смысла, а голод… голод стал их постоянным спутником — назойливым, безжалостным, всё время напоминающим о себе ноющей пустотой в животе. Бражка, некогда казавшаяся спасением, теперь выглядела как главный враг. От неё у всех вздулись животы, кожа покрылась новой порцией сыпи, а головы кружились так, что порой казалось — ещё шаг, и они просто упадут в бездну. — Я больше не могу это пить, — простонала Альбина, держась за живот...

Прошло несколько дней с момента высадки на остров. Солнце палило нещадно, океан шумел монотонно, а Волынские медленно, но верно превращались в подобие диких племён — грязные, заросшие, с глазами, в которых то и дело вспыхивали странные огоньки. Первым сюрпризом стало то, что Людка… начала выздоравливать. Никто не понимал, как и почему — то ли морской воздух сотворил чудо, то ли её организм наконец решил, что хватит притворяться умирающим. — Ты… ты выглядишь лучше, — осторожно заметил Василий, разглядывая её лицо, с которого постепенно сходил сероватый оттенок...