П Рассказы

ТАЛАНТЫ И ПОКЛОННИКИ В подземном переходе метро флейтист Данилов играл гамму До мажор. К делу своему он подходил ответственно, знал в нем толк, и как говорится, отдавал всего себя. Дома на занятия совершенно не хватало времени: невежественные соседи постоянно стучали в стену, мешая оттачивать мастерство; отсутствовала внутренняя мотивация, да и среди домочадцев особого уважения к высокому искусству не наблюдалось.   Тут же он был, что называется, на своем месте. Артист, солист, творческая личность. Полная свобода в выборе репертуара, в манере исполнения, в подаче материала. Акустика помещения, по мнению музыканта, была просто великолепной. Она подходила по всем параметрам и напрямую влияла на уровень шума. Плоские, в основном мраморные, плиты отражали практически весь спектр звуковых волн, что усиливало громкость грохота колёс и гудения двигателя и поэтому вопросов, что играть и как играть, не возникало. Звуки флейты тонули в общем гуле, и останавливающиеся поезда глушили их намертво.  Люди привычно проходили мимо. Краем глаза они замечали, что кто-то играет на флейте, на автомате вынимали мелочь и жертвовали на благое дело. Рядом, как и положено, находилась шляпа, в которую бросали деньги и картонка, на которой от руки был написан номер телефона для денежных переводов. За несколько часов игры набегала вполне приличная сумма, что было хорошим подспорьем к смехотворной стипендии студента Данилова.  Он уже привык, что на него мало кто обращает внимания, и был полностью предоставлен самому себе, отдаваясь музыке. В этот раз было принято решение посвятить себя До-мажорной гамме и поработать над звукоизвлечением. Он играл, закрывая глаза, временами уходя в себя, и мысли его витали где-то очень далеко. Вдруг он почувствовал на себе чей-то изучающий взгляд. Данилов открыл один глаз и обнаружил бабушку, которая внимательно наблюдала за его игрой. - Что играем? - бесцеремонно спросила она. - Иоганн Себастьян Бах – «Чакона» из Партиты № 2 в версии Бузони, – невозмутимо оттараторил Данилов, мгновенно оценив обстановку и зачем-то добавил: «Ре минор». По недовольному лицу бабушки было видно, что уточнения тут излишни. Ре минор слышен даже неискушенному слушателю. Данилову было приятно, что его игру отметили и он с двойным усердием принялся играть гамму и в восходящем и в нисходящем порядке. Женщина пугающе - пронзительно сверлила его взглядом и что-то для себя решала. Она пыталась погрузиться в этот сложный и загадочный мир классической музыки, к которому давно имела тягу. Высокие вибрации флейты пробуждали в ней какие-то неведомые чувства, которые непривычно волновали и требовали осмысления. Это настолько отличалось от того, что она слышала по телевизору и радио, что возникала какая-то скрытая гордость за себя, за то, что она смогла прикоснуться к чему-то настоящему. "Надо же, - думала она. - Какое красивое, трудновыговариваемое название… Чакона… в версии Бузони… Такого в нашей деревне не услышишь”. Но что-то её смущало. Она следовала за высотой нот и то уносилась вверх до самого неба, то падала вниз в бездонную бездну, но до конца не находила отклика в душе. Эти качели начинали её истощать, а хотелось чего-то большего. Она понимала, что что-то ускользает от неё. Что-то самое главное, что она не способна до конца понять, и злилась на себя. Ум кричал, что всё хорошо, что так и должно быть, а душа шептала: «Беги отсюда, пока не поздно». Противоречия раздирали её на части, и в какой-то момент, не в силах уже бороться, она определилась с мнением, которое просто рвалось наружу. - Полная х…йня, - сказала она, успокоившись, и, развернувшись, поковыляла по своим обычным делам.

КЕФИР Нашел в архивах вот такую тупку, написанную не помню когда. Показалось актуально.)))😊 Глотками жадными с похмелья пил кефир Нервозно, громко, беспощадно, по-мужски Он знал, что ждет его холодная зима И в это утро с домочадцами был груб

МОРЕ Продолжение  Когда нет дождей и днем солнце может пригреть по-летнему, незаметно накрывают приступы сентиментальности. С пляжей убрано всё оборудование: нет больше ни навесов, ни лежаков, ни зонтов, ни кабинок для переодевания. После уборки территории и работы экскаваторов, как-то сиротливо смотрятся потревоженные камни. Сезон закончен. Как будто кто-то главный сказал: «Всё! Лето больше не работает. Расходитесь по домам!» А буквально недавно здесь процветали целые города, построенные для ублажения отдыхающих. Продавались соки, мороженое, сладости, купальные принадлежности. Люди пили коктейли, мазались кремами, фотографировались на фоне волн. Дети визжали от восторга, взрослые становились детьми и вели себя не по-взрослому. По пляжам ходили вечные продавцы - зазывалы и с до боли знакомым акцентом кричали: «Рибба-рибба, пыво-пыво, рракки!» Из спасательных будок через матюгальники раздавались раздражающие голоса спасателей: »За буйки не заплывать! Вернитесь в зону купания! На сап доске, вернитесь в техническую зону!»  Спасательные будки со спасательными кругами убраны и теперь на побережье хозяйствуют чайки. Они кружатся над морем и едва обнаружив добычу камнем ныряют в воду и через какое-то время победителями взмывают вверх. В осенней тишине их крики звучат пронзительно, напоминая о вечном движении жизни. Вдалеке видны одинокие парусники, седые шапки облаков над горами, пронизывает холодный ветер, но от море еще исходит тепло ушедшего лета. И хочется просто сидеть и бесконечно слушать плеск этих волн. Что-то такое наполняет любовью ко всему, что сдавливает грудь от того, что не можешь выразить всю красоту и великолепие момента и поэтому хочется плакать. Приходят всякие дурацкие мысли о том, что это может быть в последний раз и такого больше не увидишь. Ты смотришь на эту неподдающуюся уму данность, полную загадок и тайн, пытаешься вдохнуть ее всем существом и понимаешь какой ты по сравнению с ней маленький атом Вселенной, которому неподвластно понять всю картину в целом. И тогда, зная, что оно слышит и понимает тебя, ты кричишь: Я люблю тебя, море…

МОРЕ Есть у каждого что-то такое, что играет в его жизни очень важную, судьбоносную роль. То, что держит его в этой жизни, что дает силы, вдохновение, то, что помогает идти дальше, когда совсем опускаются руки. Для меня это море.  Причем, не в том вульгарном смысле, что море - это главный атрибут лета, отпуска и наслаждения, испытанного еще в детстве, когда главная цель - оттопыриться по полной, и этот период обязательно связан с шашлыками, вином, безумными ночными похождениями, экскурсиями и прогулками на яхтах, когда одной рукой обняв жену, другой - обняв штурвал. Тут какая-то более глубокая связь.  Мне кажется, что море обладает сознанием и это такое разумное пространство, похожее на вымышленную планету Станислава Лема, где идет диалог с совестью. Может быть, это генетическая память о нашем старом общем доме, когда мы все были рыбами, согласно акватической теории, и были безумно счастливы.  Я думаю, что если существуют Высшие силы, которые нам помогают и которые можно как-то ощутить через зрение, слух, вкус, обоняние, осязание и даже вестибулярный аппарат, то это, конечно же, море. Как будто Бог через него дал себя почувствовать.  Хоть я и убеждаю себя каждый раз, что это повторяющиеся совпадения, но те, кто вместе со мной оказывались на берегу, могут подтвердить этот феномен. Когда полный штиль, безветренная погода, абсолютно зеркальная гладь поверхности воды, и я подхожу к нему, откуда-то из небытия появляется волна и весело бьется у ног. - Привет, море, - говорю я. - Привет, привет, - радостно отвечает море. - Ты опять здесь? И такое чувство, словно после непродолжительной разлуки, старые добрые друзья снова вместе.  Как осуществляются заплывы - это отдельная тема. Это полное погружение в себя. Нет ни страха, ни дискомфорта, никаких лишних мыслей. Защищенность, уверенность в своих эмоциях и тотальная безопасность. Так ребенок в утробе матери видит мир ее глазами и знает, что ничего плохого с ним не случится. Плаваю долго, далеко и упоительно. В море возможны все степени свободы движения. Можно и вперед и назад, и вниз и в верх, влево и вправо, и по диагонали и под любым углом. Это состояние полета. Иногда жалею, что у меня так и не выросли жабры.  Всё мое творчество связано с морем. Все мои стихи, песни, рассказы, новые идеи каким-то образом приходили или на море или по приезду домой с моря. Наверно, эта энергия, подаренная морем искала выхода и материализовалась в каких-то звуках, нотах, словах. И первая моя песня, которая попала и на радио и в кино была написана еще в школьном возрасте, когда мы с родителями отдыхали на море. Поэтому у меня в каждом предложении может быть море, море и море.  Я был на море во все месяцы года и знаю каким оно может быть разным. Сейчас на календаре октябрь. Осень пришла незаметно, будто тихая гостья, ступающая мягкими шажками по прибрежным камням и осеннее море по-особенному красиво. Прошли штормы и в отличие от лета оно отдает спокойствием и глубиной, становясь более тёмным и насыщенным. В зависимости от погоды и времени суток, оно может быть синим, зелёным и даже фиолетовым. В воздухе такая смесь солоноватой свежести с ароматом опавших листьев. Продолжение следует.

МАКС И ДЕЛИССА Семейная пара с детьми отдыхает на море. Максу семь, Делиссе года три. Мама и папа зависли в телефонах, пытаясь отгородиться от реальности и решить какие - то внутренние противоречия. Дети предоставлены сами себе.   Макс с ожесточенным упорством набирает с пляжа большие камни и кидает их в море. При этом он каждый раз говорит сестре: «Делисса, смотри какой камень я бросаю!» Для Макса это кажется очень крутым занятием.   Поскольку Делиссе ещё совсем мало лет, она не понимает важности момента, связанного с бросанием камней. Она своими мягкими задними лапами неуверенно ходит по пляжу, трогает рукой море, иногда представляет, что она балерина, и расставив широко руки, поднимает голову к небу и кружится. И вообще, у нее свои интересы.   Неожиданно она обнаруживает почти идеальной круглой формы абсолютно белый камень. Ей это кажется чем-то волшебным и очень прекрасным. - Это украшение для настоящей принцессы. - думает она. Восторг наполняет ее маленькую душу художника и она спешит поделиться радостью с братом. - Макс, Макс, - кричит она на весь пляж, - Смотри, что я нашла!   Ух, ты какой белый, - отвечает Макс, - Давай его сюда. Она трогательно и доверчиво протягивает ему что-то драгоценное для нее, чтобы брат тоже смог насладиться такой красотой. Макс уверенно берет камень и со всей силы запускает его в воду. Довольный собой, что смог так далеко забросить, он продолжает искать большие камни.   Делисса смотрит на него удивлёнными глазами и из них выступают слезы. - Ты пвахой, - говорит она и уходит. Ее маленькие плечики сотрясаются от плача и тихих всхлипываний. Ей очень обидно.   Родители продолжают находиться в своих смартфонах и не слышат и не видят, что происходит вокруг. Пляж живет своей жизнью, и море переливаясь солнечными бликами, приглашает освежиться. Отдыхающие наслаждаются отдыхом.   Макс занят своей важной работой и не замечает трагедию сестры.   Скорее всего из него вырастет неудачник…

ГДЕ - ТО ВЫСОКО В ГОРАХ... Где-то высоко в горах, где поют маленькие, но очень гордые птицы, встретились два любящих сердца.  Сама жизнь свела их вместе, но злая судьба решила, что им никогда больше не суждено увидеть друг друга.  Он смотрел на нее, как Штирлиц на жену в небезызвестном кафе "Elefant" и понимал, что эта их первая и последняя встреча. Она отвечала взаимностью. Оба не проронили ни слова… - Ты меня никогда не забудешь, - думала она. - Ты меня никогда не увидишь, - думал он.