Труппа театра Три

Манипуляции, творчество, трикотаж и что-то на взрослом Занавес замирает и едва дышит, чтобы не спугнуть объект своего восхищения. На сцене появляется Стелла. Она в костюме, сочетающем элементы делового стиля и театральной экстравагантности: строгий пиджак с одной стороны, и пышная юбка, расшитая пайетками, с другой. В руках у нее – блокнот, телефон и кинжал на цепочке, который она постоянно крутит в пальцах (зачем ей кинжал, если она и так сражает наповал, неизвестно, но пусть будет так). Стелла...

Искусство, абсурд и покойная бабушка: в поисках формулы идеальной пьесы. Занавес поднимается. Хотя где, скажите, этот занавес? Комната, заваленная книгами, эскизами костюмов, черновиками пьес и чистовиками носовых платков. По центру этого безобразия - Доктор Текстомес, мечущийся между двумя манекенами, одетыми в трагическую и комическую личины (о, да, сам видел, сам надевал на них эти личины. Кстати, личины мы приобрели в магазине для взрослых). Доктор громко декламирует, жестикулируя так, что чуть не сбивает люстру (такая себе театральная сцена, если люстру можно сбить с потолка одним жестом)...

Театральный номер о памяти, трагедии и танце на обломках старых форм Занавес приподнимается, являя полумрак. В центре – стол, заваленный рукописями, театральными масками и початой бутылкой чернил (обычно початой бывает бутылка с иным содержимым, но здесь все чинно). За столом – Доктор Текстомес (о нем еще будет сказано), мечущийся в припадке вдохновения, а может, и просто безумия. Рядом с ним, словно выныривая из клубов тумана, возникает Трикстер Три. Он то здесь, то там, материализуясь то в виде тени на стене, то в отблеске света в бутылке (с чернилами)...