Среди рваных облаков

На лице Му Яньюй появилось растерянное и беспомощное выражение. Ваньянь Сяо вспомнил, что видел такое же лицо тем вечером, когда она потеряла мать. И Линь Фэн тоже видел её такой – на могиле матушки. Едва Ваньянь Сяо собрался что-то сказать, как Линь Фэн его опередил: – Это не твоя вина, дева Му! Твоё мастерство безупречно, как и красота изделий. Ты отлично справилась, просто великолепно, не переживай так. Это действительно не твоя вина. От нынешнего вида Му Яньюй у Линь Фэна сжималось сердце. Ему хотелось обнять её, поддержать по-настоящему...

В главном зале Кленовой Рощи Ваньянь Сяо долго рассматривал селадоновую пиалу, крутя её во все стороны. Наконец он заговорил: – Это обожгла та девушка? Госпожа Е с улыбкой кивнул. – Верно. Что думает седьмой господин Сяо? – Очень изящная, тонкая работа, но… – Ваньянь Сяо заколебался и, не став продолжать, сменил тему: – Госпожа действительно не хочет брать её в ученицы? С точки зрения выгоды, она могла бы принести пользу, обжигая фарфор в усадьбе, умножить репутацию и прибыль. Да и вы, госпожа, разве...

Ваньянь Сяо прочитал письмо канцлера империи Сун, презрительно усмехнулся и отдал его Цин Чуаню. – Щедрый господин готов поделиться выгодой, и немалой. Неплохие условия. Продажный чиновник умеет вести дела. Цин Чуань прочёл письмо и рассмеялся. – Ты говорил, этот канцлер очень богат, а он ещё смеет продавать вещи из императорского дворца. Не боится, что император всё узнает и в награду отрубит голову? – Их император не похож на нашего Владыку, он не может запросто убивать людей, тем более, без веской причины...

При виде такой реакции канцлера у У Дэцюаня от страха душа ушла в пятки. Он тут же упал на колени, осторожно развернул послание и увидел сильные, энергичные письмена: «Все гончары погибли, ты нарушил обещание. Может ли вероломный негодяй пребывать в благоденствии и довольстве? В убийстве гончаров обвинили царство Цзинь – это подлый и бесстыдный поступок. Убитые были брошены без погребения, что вопиющее злодеяние. Можно ли остаться в стороне? Я обязательно раскрою это преступление. Если не боишься,...

Линь Фэн был одет в длинные белые одежды, на лице играла бледная улыбка. – Гончары сказали, ты с самого утра ушла в пристройку с глиной, даже поесть не успела, – сказал он. – Я принёс завтрак. Передохни. Му Яньюй улыбнулась, мгновенно меняясь, и быстро подбежала к нему. – Я пока не голодна. Благодарю гунцзы за заботу ранним утром. – Девушка, надень башмаки! – окликнул её Ваньянь Сяо, протягивая расшитые туфельки. – Будь осторожна, не ушибись. Линь Фэн наконец заметил, что он тоже здесь, и на душе у него потемнело...

Воздух наполнил аромат османтуса, листопад возвестил наступление осень. Дав согласие госпоже Е обжигать фарфор, на следующий день, ещё до рассвета, Му Яньюй отправилась в пристройку усадьбы выбирать глину. Здесь вся глина была собственного изготовления, уже пролежавшая несколько месяцев. Му Яньюй пощупала её, внимательно понюхала. Даже если всё дело в глазури, глина тоже была не слишком хороша. В пристройке было тихо, поскольку солнце ещё не взошло и вокруг царил мрак и тишина. Чтобы было удобнее ходить, Му Яньюй оделась в белую юбку и вышитые туфли на босу ногу...