Исповедь для тех, кто научился не чувствовать

Прежде чем рассказывать о Тутти, о том самом мальчике, и о той самой квартире на краю Москвы. О месте, где и когда всё началось, я должен показать образ, который пришёл ко мне не сразу. Долгие годы он жил где-то на дне, в тех слоях подсознания или памяти, куда мы редко заглядываем. А потом явился сам — сначала как смутное видение, «мальчика в клетке», как повторяющийся сон, а после сложился в историю, которая оказалась правдивее любых документов. Этот образ постепенно трансформировался в миф, который я назвал: «Дитя в клетке»...

В прошлый раз мы оставили мальчика в пустой комнате, среди игрушек и молчания взрослых. Сегодня — история о том, как ребёнок добровольно надевает цепь, чтобы заслужить любовь. С вилкой, с Мишкой, с побегом, который провалился, потому что бежать было некуда. Тутти рос в этой комнате, почти взаперти, среди игрушек, которые становились его частью мира. Они заполняли полки, ящики, углы — словно взрослые надеялись, что вещи заменят тепло. Но игрушки молчали. Они были красивыми, новыми, но чужими. Только одна, потом с вмятиной на груди, заменит и станет хранить тепло прежней жизни — о ней позже...

Детство кончилось. Остались работа, разводы, потери. И вдруг — сон. Чужой, непонятный, про мальчика в клетке и женщину-надзирателя. Тутти проснулся и забыл. Но сон вернулся. А вместе с ним — прозрение, которое разделило жизнь на «до» и «после». После того побега прошло немного времени. Тутти вернулся в ту же жизнь, в ту же квартиру, в тот же свет, который держал границу. Ничего не изменилось. Или изменилось всё, просто он ещё не умел это назвать. Однажды он стоял на табуретке, прильнув глазом к дверному глазку...