Быт XIX век

Взрослому человеку не объясняют, почему нельзя. Ему говорят, что нельзя, и он запоминает. Так же было устроено обучение в деревне. Никто не читал лекций о том, чем опасна баня или почему нельзя оставлять открытым огонь. Вместо объяснений давали запрет и присоединяли к нему причину, понятную любому: если сделаешь так, будет плохо, и вот кто это плохо сделает. Причина была вымышленной. Запрет работал. Лучше всего это видно на баннике. В баню не ходили после полуночи. Не парились в одиночку. Не оставляли там детей...

Слово это сегодня забыто, а обозначало оно главную работу стирального дня. Бельё складывали в большую кадку, пересыпая слои древесной золой. Сверху накрывали холстиной, тоже насыпав на неё золы, и заливали кипятком. Кадку укрывали и оставляли на несколько часов, а чаще на всю ночь. Чтобы вода не остывала, в кадку опускали раскалённые в печи камни. Один камень поднимал температуру заново, и таких закладок делали несколько. Работала здесь не зола сама по себе, а то, что получалось при её встрече с горячей водой...

Кулебяка выглядит как обычный закрытый пирог, пока её не разрежут. Внутри оказываются слои: рыба, каша, грибы, лук, капуста, снова рыба. Уложены они не вперемешку, а ярусами, один над другим, и каждый ярус видно на срезе. Между ярусами лежат тонкие блинчики. Вот в них и заключается вся хитрость. Начинки в пироге ведут себя по-разному: рыба даёт сок, грибы воду, каша, наоборот, воду впитывает. Сложите их вместе без перегородок, и через полчаса в печи всё это перемешается в общую влажную массу, а нижний слой теста раскиснет...

— На Николаевский. Сколько возьмёшь? Сесть в пролётку, не спросив цену, означало заплатить столько, сколько назовут в конце. Торговались до посадки, всегда, и приезжий, не знавший этого правила, узнавал его дорого. Извозчики делились на три разряда, и разница между ними была примерно та же, что сегодня между эконом-классом и бизнесом. Ваньки возили дёшево. Так называли сезонников из деревни, приезжавших в город на зиму, когда в хозяйстве работы нет. Лошадь у такого была плохонькая, сани разбитые, дороги он знал скверно и мог долго соображать, куда его просят ехать...

— Отдай, я после тебя. И щетину не приминай. Щётка в доме была одна на всех, и очередь к ней соблюдалась по старшинству. Вещь это была недешёвая, служила недолго, и обращаться с ней полагалось бережно. Устроена такая щётка была просто и делалась вручную. В костяную или деревянную ручку сверлили ряды отверстий, в них пучками вставляли свиную щетину и закрепляли проволокой или смолой. Ценилась щетина из холодных краёв, сибирская и китайская: она жёстче и лучше держит форму. Массовое производство начал в Англии Уильям Аддис ещё в конце XVIII века, и к середине XIX щётка перестала быть диковиной...

— Сольёшь рассол, всё пропадёт. Он не грязный, он рабочий. Молодая хозяйка тянулась вылить мутную жижу из кадки с огурцами, и её вовремя остановили. В этой мутной жиже и заключалась вся сохранность, а чистая вода погубила бы запас за неделю. Всё, что делали с едой в XIX веке, сводилось к двум задачам. Убрать воду или сделать среду, в которой ничего не живёт. Портят продукт бактерии и плесень, а им, как и всему живому, нужна вода и подходящие условия. Отними одно из двух, и портиться перестанет. Дальше начинаются способы, и каждый решает эту задачу по-своему...