3. Холодный расчет

Я сидела с ноутбуком на коленях, когда в чате выпускников мигнуло непрочитанное сообщение. За окном барабанил дождь, размывая огни Верхних Печёр в жёлтую акварель. Палец скользнул по тачпаду, и на экране развернулось: «Марго, привет! Сто лет тебя не видел. А ты, оказывается, у нас теперь бизнес-леди? Помню, как ты у доски тряслась, а теперь людей учишь. Молодец!» Отправителя я узнала сразу – Павел Корнеев, школьный «король», который двадцать лет назад сделал мою жизнь невыносимой. В животе похолодело, будто я снова стала той девочкой в мешковатой форме, которая боялась выйти к доске...

На мастер-класс по скрапбукингу я записалась из чистого отчаяния. Вернее, из того состояния, когда третий вечер подряд смотришь в потолок и понимаешь, что либо ты сейчас чем-то займешь руки, либо начнешь перебирать старые обиды, а это гиблое дело. Арт-пространство на Рождественской пахло свежей краской и кофе – терпкий, горьковатый запах, какой бывает только в творческих местах, где кофе пьют литрами и не замечают вкуса. Место я выбрала в углу, поближе к окну, и разложила перед собой бумагу, ленты, ножницы – весь этот девчачий арсенал, от которого у меня почему-то защемило в груди...

Я открыла дверь и сразу поняла – что-то не так. Кирилл стоял в прихожей с бокалом в руке и улыбался. Слишком широко, слишком тепло, как продавец в дорогом бутике, которому позарез нужно впарить последнюю модель. Он сделал шаг навстречу, поцеловал меня в висок, и я почувствовала запах его одеколона – терпкий, с ноткой чего-то сладкого, почти приторного. Раньше он душился по утрам, перед работой, а не в субботу вечером перед ужином с друзьями. В животе едва заметно потяжелело, но я отогнала эту мысль...

Я открыла мобильное приложение банка, и мир сузился до четырех цифр на экране. Сто восемьдесят тысяч рублей. Списано. Завтра ипотечный платеж, а на счете – четырнадцать тысяч с копейками. Я смотрела на эти цифры и чувствовала, как в животе медленно расползается холод – тот самый, знакомый по старым временам, когда переговоры заходили в тупик и оставался только один неверный шаг до катастрофы. За окном темнела Волга, Верхние Печеры зажигали окна, где-то внизу шумел город, а я стояла босая на холодном ламинате и считала до десяти...

Звонок в дверь раздался ровно в тот момент, когда я раскладывала на столе лекала новой сумки. Суббота, девять утра, впереди целый день на запуск линейки – и тут этот звук. Я замерла с карандашом в руке, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Звонок повторился – длинный, требовательный. Дверь я открыла и увидела Инессу Борисовну. Свекровь стояла на пороге с чемоданом, в идеально выглаженном фартуке поверх светлого платья, и улыбалась так лучезарно, что у меня моментально свело челюсть. В левой руке она держала пухлый альбом с рецептами и какими-то графиками...

Я открыла дверь квартиры и замерла на пороге. В висках ещё гудело после четырёхчасовой консультации с клиентом – мужчиной, который искренне считал, что его бывшая жена «слишком эмоциональна», а сам при этом методично вытряхивал из неё душу газлайтингом. Сняв туфли, я на секунду прикрыла глаза, представляя, как сейчас налью себе чаю и просто усядусь у окна смотреть на Стрелку. Пальцы ныли от узкой колодки. С улицы доносился гул вечернего города, далёкий звон трамвая и запах речной воды – в «Волжских Огнях» удивительно слышно Волгу, если знать, в какой тишине слушать...