Деревенские истории

Милана впервые приехала в деревню к бабушке в семнадцать — родители решили, что городской девчонке полезно подышать свежим воздухом и «прикоснуться к корням». В ту первую деревенскую поездку Милана выглядела как типичная городская модница конца 1980‑х — начала 1990‑х. Её длинные, тёмно‑каштановые волосы были уложены в пышную причёску, по последней моде. Глаза — серо‑зелёные, с длинными ресницами, которые она иногда подчёркивала тушью. Черты лица тонкие: аккуратный прямой нос, высокие скулы, чуть заострённый подбородок...

В селе Малые Озёра жизнь текла размеренно, пока однажды не случилась беда. У Анны Петровны, вдовы шестидесяти лет, сгорел дом. Пожар вспыхнул ночью — то ли проводка подвела, то ли случайная искра от печки. Хозяйка проснулась, когда пламя уже во всю полыхало. Успела выскочить на улицу, прихватив кота Барсика и чудом уцелевшие документы. Сбежался народ, пожар потушили, но от избы Анны Петровны мало, что осталось. Она тихо плакала у пепелища с котом руках. Сосед, Иван Михайлович, мужик с твёрдым характером и острым взглядом положил руку ей на плечо...

Широченная улыбка расползлась по лицу Семена Кадочникова, когда он окинул взглядом картофельные грядки соседки Марины, взятые в аренду у старика Митяя. Вся картошка – как на подбор, крупная да гладкая. А у него в этом году – мышь повесилась. «Зачем ей эта картошка? Сама за тысячу километров живет, а в деревне огород завела. Подруга сорняки прополола и за домом присматривает, да и я помогаю. Траву каждый месяц обкашиваю, ей польза, а мне – доход в семью, – думал Семен, сплевывая подсолнечную шелуху – У Маринки урожай, а у меня… Жизнь – штука несправедливая, поправить надо эту несправедливость»...

У Степаниды Николаевны Панкратовой, доброй и всеми уважаемой женщины тихой деревеньки Бережки, заболел внук, маленький Ванюшка. Родители мальчика погибли в автокатастрофе год назад, когда ехали из города за сыном. После похорон, все заботы о Ване легли на плечи убитой горем бабушки Стеши. Односельчане поддерживали Степаниду, как могли. Но пятидесятипятилетняя женщина так горевала по погибшей единственной дочери Татьяне и зятю Сергею, что никак не могла прийти в себя и дать в полной мере любви и ласки несчастному ребенку...