Сюрприз от жизни

— Простите, а Варвара Михайловна здесь живёт? Я уставилась на молодого человека в дверях. Высокий, симпатичный, в белой футболке. В руках держал какие-то бумаги. — Здесь. Это я, собственно. А вы кто? — Антон. Я... ваш зять, получается. Сначала я думала, что мне послышалось. — Мой что?! — Зять, — он виновато улыбнулся. — Я женат на вашей дочери Кристине. Мы расписались три месяца назад. Я медленно встала с дивана, пытаясь осмыслить услышанное. Кристина? Моя двадцатишестилетняя дочь, которая звонит...

— Дуралейка я была, — сказала она однажды вечером, когда они втроём сидели на кухне. — Верила каждому слову. А он просто использовал меня. — Не дуралейка, — возразил Игорь. — Просто любила. Это не одно и то же. — Ты знаешь, о чём говоришь? — усмехнулась Ольга сквозь слёзы. После того вечера потихоньку начали происходить изменения. Игорь стал выходить из комнаты по вечерам и заваривать чай для всех. Марина перестала прятаться за работой и начала рассказывать о своих делах. Ольга, которая раньше всегда...

— Согласно завещанию Анны Михайловны Соколовой, — нотариус медленно снял очки и посмотрел поверх них на троих людей, сидящих напротив, — трёхкомнатная квартира по адресу улица Садовая, дом семнадцать, достаётся её детям: Игорю Владимировичу, Ольге Владимировне и Марине Владимировне в равных долях. Однако... — он выдержал паузу, — есть условие. Игорь нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Ольга сжала в руках платок. Марина сидела неподвижно, устремив взгляд в окно. — Для вступления в наследство...

— Ты только не плачь, хорошо? Я просто... я не могу. Это ошибка. Марина смотрела на собранный чемодан в углу комнаты и пыталась понять, не снится ли ей это. Вчера — белое платье, клятвы. Сегодня — Андрей, который избегает ее взгляда, складывая последние вещи. — Ошибка? — ее голос звучал так, будто принадлежал кому-то другому. — Ты понимаешь, что говоришь? У нас вчера была свадьба. — Именно поэтому я и ухожу сейчас, — он застегнул чемодан. — Лучше сразу, чем потом, когда всё станет еще сложнее. Марина опустилась на край кровати...

Фёдор Васильевич медленно водил кисточкой по старому оконному переплёту, наблюдая, как под слоем белой краски исчезают трещины и царапины. Май в этом году выдался тёплым, и мухи уже жужжали у открытой форточки. На кухне гремела посудой Раиса – собирала обед в судки для передачи дочери в роддом. – Федя, ты долго там копаться будешь? – окликнула она мужа. – С двух часов приём начинается, а нам ещё добираться. Фёдор Васильевич поморщился, но промолчал. За тридцать лет совместной жизни он привык к напористости жены...

— Мама, ты меня любишь? — тихий голос Миши прорезал полумрак детской спальни. Марина замерла в дверях, рука всё ещё лежала на выключателе. Простой вопрос внезапно поставил в беспросветный тупик. Она смотрела на маленькую фигурку под одеялом, не находя нужных слов. — Спи уже, поздно, — наконец выдавила она и закрыла дверь. В коридоре Марина прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Что с ней не так? Почему она не может ответить на самый простой вопрос ребёнка? Солнце робко пробивалось сквозь плотные шторы, оставляя на полу золотистые полосы...