Деревенские были и небылицы

I Пётр Васильевич Козлов увидел безобразие утром третьего мая, когда вышел на крыльцо покурить. Сперва он подумал, что ему мерещится. Протёр глаза, затянулся «Петром Первым» — ирония названия сигарет его самого никогда не смешила — и посмотрел снова. На крыше его дома, аккурат на крае конька сидела огромная чёрно-белая птица и деловито укладывала ветку в кучу таких же веток. — Дарья! — заорал Пётр таким голосом, каким обычно сообщал о протечке крыши или визите тёщи. — Дарья, иди сюда! Дарья Сергеевна вышла в накинутой на плечи кофте, щурясь от утреннего солнца...

I Деревня Ольховка к началу августа будто выцветала под жарким солнцем: трава по обочинам желтела, пыль толстым слоем лежала на заборах, а в воздухе стоял густой запах сена и спелых яблок. Куры бродили по дороге с таким видом, будто именно они тут главные, а облезлый кот Барсик вечный сторож бабушкиного крыльца лежал в тени и даже не делал вид, что ему есть дело до этих кур. Восьмилетний Гриша гостил у бабушки Марьи уже третью неделю и успел изучить каждый закоулок деревни. Он знал, в каком месте у речки Сонки можно поймать пескаря, если долго стоять с палкой и делать умное лицо...

I. Встреча Бабка Анна с самого утра не находила себе места. То подушки на кровати в горнице взобьёт, то к окну подбежит, то опять на кухню — проверить, не подгорели ли пирожки с яблоками. Пирожки были уже третьей партией. Первые две она от волнения пересушила и скормила коту Барсику , козе и деду .Кот смотрел на хозяйку с немым укором и старался не попадаться ей на глаза. — Василий! — крикнула она в окно. — Ты калитку-то поправил? Дед Василий сидел на лавочке у ворот, щурился на июньское солнце и делал вид, что не слышит...