В ЗАЛЕ СОВЕТСКОЙ И ПОСТСОВЕТСКОЙ ЖИВОПИСИ

Александр Бучкури Вывод 1936 год СТРАШНЫЙ ВЫВОД Какая дичь, какое зверство, Всепоглощающая тьма, Бесчеловечность, изуверство, Как будто все сошли с ума! Насколько было всё свирепо На нашей Матушке-Руси. Такой устой, такая скрепа… Помилуй, Господи еси! Не так давно всё это было, Чуть больше сотни лет назад: Плетётся пегая кобыла, И бабы обнажённый зад. Зима, мороз, дорога, сани, Ногами баба месит грязь, А все, простите, христиане Ей улюлюкают, смеясь. Она нага и уязвима, Рассечена у бабы грудь, Бредёт покоро, смирно, мимо Людской толпы, куда-нибудь. Её избили и неслабо, Пустили голой напоказ, Мол, изменила мужу баба. Её мужик отдал приказ. Он – царь и бог своей супруге, В его руках тяжёлый кнут, Хлестать её привыкли руки, Тут дело нескольких минут. В его глазах слепая ярость, Они горят, что сто свечей. Пускай не за горами старость, Но он ещё покажет ей! Была ль измена - кто ответит? Да и не важен тут ответ. Её вина – за всё на свете Вперёд на много-много лет. В жару и в лютые морозы Покорной мужу быть изволь. Картина «Вывод». Боль и слёзы, Картина «Вывод». Слёзы, боль.

Эдвард Выржиковский Русская зима 1982 год РУССКАЯ ЗИМА Как будто на листке календаря Картинку наблюдаю я цветную: Деревня на исходе января, Поставлю в этом месте запятую. По улице гуляет люд простой, Играют дети: горки, санки, лыжи; Пускай тут будет точка с запятой, Ну, просто я так чувствую, так вижу. Метель прошла. И с раннего утра У птиц разборки – галочьи, сорочьи, Счастливо-беззаботная пора… Тут более подходит многоточье. Под снегом деревянные дома, Протоптаны от всех калиток тропки – Картина маслом (Русская зима). Название возьму, наверно, в скобки. Пока слепит, сияет белизна, Но кончились крещенские морозы. Неужто, приближается весна? Как ни крути, тут лучше знак вопроса. Так, возвращаясь памятью назад, Картинку я смакую по глоточку: Дрова, церквушка, небо, палисад. И тут, пожалуй, я поставлю точку.

Любовь Белых 31 декабря 2012 год С НОВЫМ ГОДОМ! Мы с тобой держались парой На студенческом просторе. Ты играла на гитаре, Пела песни в ля-миноре, Пела Визбора и Аду, Городницкого и Кима, Были песни нам в награду – Я любим, и ты любима. Пела ты про то, про это: О природе, о погоде, Новогодние куплеты – «Что на свете происходит?», Что под музыку Вивальди К нам любовь пришла навечно. Пела чувственным контральто, Что мне нравилось, конечно. Было явью, было былью, Но казалось, мало, мало. Новогодней снежной пылью Нас с тобою заметало. Всё росли, росли сугробы, Остужали наши души, И – прошла любовь до гроба, И аккорды стали глуше. Ты когда-то пела песни Под гитарные аккорды. Мы в то время были вместе, Были этим очень горды. Но – растаяло, как снеги, И осталось эпизодом, Тонкой трещинкой на деке… С Новым годом! С Новым годом!

Эльдар Эшалиев Конец одиночества 2014 СИМВОЛИЗМ. КОНЕЦ ОДИНОЧЕСТВА Символизм – не факт, а мысль, идея. Не сюжет, а чувство и душа. Им художник мастерски владеет. И картина вышла хороша. Отголоском горести недавней, Тема одиночества видна: Плотные филёнчатые ставни, Три закрытых ставнями окна. Гамма красок скудная, скупая. Мягкие, спокойные тона: Жухлая растительность рябая, Серая дощатая стена. И пустые ведра под окошком – Неслучайный символ, наконец. Но их двое – девушка и кошка! Слышен стук потерянных сердец! Одиноких. Вплоть до этой встречи Живших без тепла и без любви, Нежно потянувшихся навстречу - Девушка и кошка визави. Символизм – не факт, а мысль, идея. Не сюжет, а чувство и душа. Им художник мастерски владеет. И картина, правда, хороша!

Станислав Никиреев Москвичка 1964 год МОСКВИЧКА Шестидесятые. Москвичка. В столицу вновь пришла зима. Платочек, шубка, рукавички, Машины, улица, дома. Влекут витрины магазина, Автобус вышел на маршрут, Разносит запахи бензина. Спешит москвичка в институт. Не в институт, так на работу, И не глядит по сторонам. Быть может, ждёт москвичку кто-то, Но это неизвестно нам. Москвичка в день ступает новый: Глаза, улыбка, ясный взгляд И шубка. Видимо, обнова, Приобретение, наряд. А утро бодро и мажорно - Открыты юным все пути. Шестидесятые. Просторно. Вся жизнь, конечно, впереди. На остановке ждут трамвая, С коляской мамы - на бульвар, И дворники не успевают От снега чистить тротуар. На перекрёстке двухполосном, Где милицейские посты, Застывши в инее морозном, Стоят деревья и кусты. Идёт по улице москвичка - Куда, зачем? Не всё ль равно. Из века прошлого страничка… Как это было всё давно!

Анатолий Титов Морозный день 1978 год МОРОЗНЫЙ ДЕНЬ. СТОГА Морозный день. Кругом снега. Весёлый луч влетел в оконце. Стоят, набычившись, стога, Свои бока подставив солнцу. Как будто, встав не с той ноги, Да после долгого ночлега, Стоят, угрюмы и наги, Лишь нахлобучив шапки снега. Им спать бы дальше, до весны. Зимой, в крещенские морозы, И у стогов бывают сны, Свои соломенные грёзы. Но просыпается село, И солнце - золотом по крыше. Ещё вчера мело, мело, И вдруг - спокойней, мягче, тише. Морозный день. Но он пройдёт! Ручьи проснутся и капели, А весь сковавший землю лёд Растает в солнечной купели. Весна помчится в свой забег, Перевернёт зимы страницу. Ну, а пока - стога и снег, Да ветер иногда бранится.