В ЗАЛЕ СОВЕТСКОЙ И ПОСТСОВЕТСКОЙ ЖИВОПИСИ

Александра Петрова Маскарад в ЦПКиО 1941 год ИЮНЬ-1941. МАСКАРАД Рыцари, стрекозы… Парк, река, луна… Вычурные маски карнавала. Завтра будет завтра – страшная война, Горестей и бед придёт немало. Но сегодня – танцы, праздник до утра, Всё в цветном, вечернем макияже: Ни чинов, ни званий – славная пора, Просто маски, просто персонажи. Весело, задорно, просто, без затей Всё кружит в безумном хороводе. Фабрика счастливых, радостных людей, Культ и поклонение в народе. Вовлечённость в праздник, в страшный маскарад, В торжество идей социализма. Что кому предпишут, тот тому и рад, Лишь была бы мощною отчизна. Лишь была бы сильной всем врагам назло, А врагов укажут, дайте сроки! Ты на карнавале – значит повезло. Атмосфера сдержанной тревоги. Рыцари, стрекозы… Парк, луна, салют… Краски карнавала-маскарада. До утра гуляет разномастный люд – Мирный вечер. Щедрая награда.

Мария Мыслина С прогулки Около 1960 года МАРИЯ МЫСЛИНА Что было до тридцать седьмого, О том следов Марии нет, Что для истории не ново. И лишь Коровина портрет. Распорядилась так природа: Она – «ненужный пассажир», И ждал жену врага народа КАРЛАГ, Акмолинский АЛЖИР. Осуждена цинично, ложно На срок немалый – восемь лет. Как после этого возможно Нести по жизни добрый свет? Она смогла! Листы пестрели Каскадом творческих идей, Там – натюрморты, акварели, Открытки, книжки для детей. А в них добро! Надежда. Вера. В них радость жизни. Тёплый свет. Была ль она кому примером? Да вот, пожалуй, что и нет. Была собой. И ей осталась, Как будто беды ни при чём. Но это вовсе и не малость – Быть пусть и тонким, но лучом. Но жизнь – сама драматургия! – Её судьбы закрыла лист. Художник Мыслина Мария, Анималист, акварелист.

Стожаров Владимир Май. Выпал снег 1969 год ВЕСНА ПРИДЁТ! Суровый май. Практически, зима. Седое небо. Пепельные тучи. Назавтра день навряд ли будет лучше. Под снегом закопчёные дома. Свинцовой лентой стылая река. Скучают перевёрнутые лодки. Но тёплые волнующие нотки Уже несут ветра издалека. Зиме бы задержаться хоть на миг – Последний снег. Последняя попытка. Но это для зимы суровой пытка – Всё громче, всё сильнее птичий крик. Не изменить ей вечный календарь, Уйдёт зимы безрадостное бремя, И не протянут длительное время Ни снег, ни лёд, ни облачная хмарь. И тот же май, воспрявши ото сна, Разбудит мир своим многоголосьем… Но мы с тобой об этом уж не спросим, Поймём и так, что всё, пришла весна!

Денис Киселёв Натюрморт Около 2000 года УТРЕННИЙ НАТЮРМОРТ Вот альбом, давно забытый, в тёмно-синем коленкоре, Вот картинка небольшая, натюрморт, эскиз, этюд. Новый день уже родился и в права вступает вскоре, А обыденные вещи создают простой уют. Заливает свет небесный в приоткрытое оконце Красный чайник с чёрной ручкой, белый чайник заварной. Медный таз покатым боком отражает блики солнца, Утра бодрая прохлада переходит в летний зной. Завершением картинки из прекрасного далёка Апельсины золотые да узорчатая ткань. Вот такой была причина, подоснова, подоплёка Для простого натюрморта в ту безоблачную рань.

Владимир Ульянов Утро на Волге 1999 год ИЮЛЬ. УТРО НА ВОЛГЕ Утро на Волге, и даль высока, Даже следа не осталось от ночи. Тихо плывут по воде облака, С берега крик долетает сорочий. Утренний воздух прохладней воды, В речке вода – молоко, да парное! Яблочным соком налиты сады, Благоухают в предчувствие зноя. Зеленью буйной полны берега, Синь растеклась по всему небосводу, Важно несёт голубая река Благословенную волжскую воду. Свежие ветры с окрестных полей Вольно резвятся над зеркалом Волги, В утренней дымке гудки кораблей – Бодрый короткий и заспанный долгий. Кружит над заводью рой мошкары, В небе летают весёлые птицы. Вот бы успеть до несносной жары Им налетаться, напеться, напиться. Светится радостью солнечный день, Волжские дали в июль пеленая, А на воде чуть дрожащая тень – Девушка, словно русалка речная. Солнце всё выше, задорней, красней, Брызги воды, словно счастья осколки. Пусть приключится хорошее с ней, Утром июльским на речке, на Волге.

Григорий Иванов Расстрел 1929 год РАССТРЕЛ Мы никогда не видели расстрела, Не дай нам, Боже! Там чья-то смерть лютует озверело И горе тоже. Там чья-то жизнь бессмысленно подводит Счета, итоги. Там о любви, о счастье, о свободе Больные строки. Мы никогда расстрела не видали. Вдали, вблизи ли. Могильным злом из воронёной стали Нам не грозили. Нам не пришлось услышать посвист пули Над самым ухом, А вслед за ним развязанное: «Фули, Не падай духом!» Нам никогда расстрелом не грозили – Большое дело. Мы не видали в огненном горниле, Как бьётся тело, Как кровь течёт отжившим, перезрелым Потоком бурым Под приговор, представленный расстрелом Де-факто, -юре. А жизнь, что день – смеркалось, вечерело, Всё ближе к ночи. Мы никогда не видели расстрела… О, Авва Отче!