Найти в Дзене
Мои любимые собаки

Мои любимые собаки

Истории про тех, кто прожил со мной жизнь. Стрелка из Узбекистана. Граф, ушедший молодым. Умка и Бруно, которых уже нет. Астра, что во дворе сейчас. Каждая собака — отдельная судьба и отдельный разговор. Эта рубрика — не про породы, не про советы, а про конкретных собак, которых я помню.
подборка · 4 материала
1 неделю назад
Почему пёс скулит, когда вы плачете. Это не жалость — я понял слишком поздно
Помню тот вечер до мелочей. Я сидел на кухне, уронив голову в ладони, а моя алабайка Умка вдруг подошла, тяжело легла рядом и начала скулить. Тихо, на одной ноте, будто вторила мне. Я тогда был уверен: жалеет. Гладил её и думал, какая же она умная, всё понимает. Позже мне попалось исследование, которое перевернуло мой взгляд на эту сцену. Оказалось, всё чуть сложнее, чем «собака меня жалеет». И, честно говоря, после этого я стал любить своих псов ещё больше. Учёные из Венского университета и из лаборатории в Линкольне последние лет десять плотно копают тему собачьих эмоций...
2 недели назад
Бруно облизывал детей и рвал собак. Я тринадцать лет жил с этой загадкой — пока не понял, в чём дело
Бруно был бернским зенненхундом. Большой, чёрно-белый-рыжий, триколор, с глазами, в которых жила вся доброта мира. Дети его обожали. Он позволял им садиться верхом, тянуть за уши, лежать на нём как на подушке. Он только вздыхал и подставлял живот. С собаками всё было иначе. Однажды он вытащил соседскую овчарку из-под забора. Та сидела на цепи, лаяла, что-то ему сказала на собачьем. Бруно подошёл, нашёл щель под доской, подкопал и вытащил её к себе. Овчарку спасли соседи. Бруно стоял рядом и тяжело дышал...
259 читали · 1 месяц назад
Я держал алабаев тридцать лет. Вот пять вещей, которые о них врут в интернете
Среднеазиатская овчарка — порода, о которой в интернете написано много. Проблема в том, что половина из этого либо преувеличение, либо прямая неправда. Я держал алабаев тридцать лет. Расскажу, как оно есть на самом деле. Первого алабая мне подарили в детстве. Мы жили в Узбекистане. Отец привез его из степи. Щенка, ещё на коротких лапах, который умещался в ладонях. Трудно было поверить, что через год это будет семидесятикилограммовый хозяин двора. Последнего я потерял восемь лет назад — Умка, белая, умная, прожившая у нас семь лет...
Умка была злой собакой. Так говорили все. Я знал — они ошибаются
Белая алабайка из приюта. Взрослая. С историей, которую никто не знал. Первые месяцы она не давала себя гладить. Сосед говорил: «Зачем ты взял это чудовище?» Я не объяснял. Просто ждал. Умку мы взяли из приюта взрослой. Ей было примерно четыре года — это приблизительно, точно никто не знал. Она была белая, огромная, с шерстью как сугроб. И с глазами, в которых было что-то такое, что мне хотелось разобраться. В первый день дома она обошла весь двор по периметру. Методично, молча, как сапёр. Потом нашла угол у забора и легла там...