История одной восхитительной розы

Знаете, что меня каждый раз поражает в розах Дельбар? Когда я смотрю на их цветки - полосатые, штрихованные, словно кто-то не пожалел времени и аккуратно прошёлся по каждому лепестку кисточкой с красками, - я не могу отделаться от мысли: это же не просто цветы. Это картины. Живые, дышащие, пахнущие картины, которые растут прямо у вас в саду. Сегодня я хочу рассказать вам историю питомника, который научил розы «рисовать». Историю семьи, которая почти век создаёт не просто сорта, а настоящие произведения искусства...

Есть розы, которые называют за цвет, за аромат, форму куста или в память о каком-нибудь историческом событии. А есть особенные: им дают имена женщин, которых знали миллионы. Когда я впервые начала разбираться в истории таких роз, меня удивила одна вещь: селекционеры далеко не всегда выбирали для знаменитой женщины просто «красивый цветок». Иногда имя удивительно точно совпадало с характером сорта. И тогда я подумала: а ведь это почти как кастинг в кино. Одной розе подходит роль роковой красавицы...

Представьте: Оттава, 1974 год. Женщина в лабораторном халате склоняется над крошечным ростком. За окном - минус тридцать, ветер с реки Святого Лаврентия сбивает с ног. А она знает: у этого растения есть будущее. Оно будет цвести там, где другие розы погибают. Её зовут Фелиситас Свейда. Ей 54 года. И она только что создала розу, которая переживёт её саму. Сегодня я расскажу вам историю одной восхитительной розы. Историю о женщине, которая бросила вызов сибирским морозам - не зная, что через сорок лет её творение будет цвести под Новосибирском...

Знаете, есть розы, которые выращиваешь и как будто уговариваешь: «Ну пожалуйста, переживи эту зиму». А есть те, что смотрят на тебя с высоты своих двухметровых побегов и как будто говорят: «Я здесь, чтобы жить. И цвести. И точка». Westerland - именно такая. Если бы розы умели говорить, Westerland представилась бы так: «Я - шраб. Но если хочешь, могу быть и плетистой. Я не капризная, но и скучной меня не назовёшь». Она - настоящий хамелеон. Бутоны распускаются насыщенно-оранжевыми, но по мере цветения...

Иногда мне кажется, что человечество делится на два типа людей. Одни смотрят на невозможное и говорят: — Ну и ладно. Другие смотрят на невозможное и спрашивают: — А почему, собственно? История голубой розы началась именно со второго вопроса. Причём задолго до появления компьютеров, генетики и современных лабораторий. Ещё в XIX веке селекционеры мечтали получить настоящую голубую розу. Не сиреневую, лавандовую или фиолетовую. А именно голубую. Проблема заключалась в самой природе роз. У роз отсутствует...

Иногда, мне кажется, что самые красивые истории начинаются вовсе не с успеха. Они начинаются с непонимания. С того самого момента, когда мир смотрит на нечто прекрасное и говорит: «Ну нет, сейчас это не модно». А потом проходит двадцать лет. И тот же самый мир вдруг объявляет это совершенством. История розы Пьер де Ронсар именно такая. История поздней любви. История красоты, которая опередила своё время. Представьте себе середину 1980-х годов. Мир роз переживает увлечение яркими чайно-гибридными сортами...