Самодержавие

Когда говорят о Николае I и подавлении революционного духа, чаще всего вспоминают декабрь 1825 года и восстание декабристов. Но борьба с «крамолой» не закончилась вместе с судом над заговорщиками: она стала стержнем внутренней политики императора и особенно остро проявилась в сфере просвещения. Речь шла не о разовой акции, а о системной работе по искоренению свободомыслия — прежде всего в студенческой среде, где идеи перемен вызревали быстрее всего. Одним из главных инструментов контроля стали жёсткие дисциплинарные меры...

Николаевский солдат — особый тип военного профессионала эпохи Николая I: не романтический герой и не трагический страдалец, а дисциплинированный, выносливый боец, способный выполнять сложнейшие задачи даже в предельно тяжёлых условиях. Именно эта способность действовать там, где, казалось бы, уже невозможно ничего сделать, и составляла суть его доблести. Военная Присяга Русской Императорской армии начиналась словами: «Я, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед Святым Его Евангелием...

Город не заметил его появления — или сделал вид, что не заметил. В мегаполисе, где каждый второй человек смотрит в телефон, чтобы не сталкиваться взглядом с реальностью, лишний силуэт легко теряется среди рекламных экранов и отражений витрин. Он стоял у выхода из метро «Александровский сад», в пальто, которое выглядело одновременно старомодным и каким-то вневременным — будто его сшили не из ткани, а из самой памяти. На голове — мягкая шляпа, слегка надвинутая на лоб. В руке — трость с серебряным набалдашником, на котором тускло поблёскивал двуглавый орёл...

Иногда небольшое стихотворение может рассказать об эпохе больше, чем множество научных томов. Недавно мне попалось на глаза стихотворение Александра Ивановича Тинякова «Становой пристав», написанное им в 1912 году. Становой пристав — полицейский чиновник Российской империи, возглавлявший стан — полицейско-административный округ, который включал несколько волостей. То есть становой пристав это что-то, типа, начальника сельского райотдела полиции, хотя и не совсем, но я сейчас не об этом. «Становой пристав» — это рассказ современника о буднях сельских полицейских Российской Империи...

— заявил ещё в девятнадцатом столетии великий русский поэт А.Н. Некрасов, не имея, вообще-то, в виду отзывы современных зрителей о российских исторических телесериалах, но при этом попав, что называется, в яблочко именно по поводу этого. Потому что, извините за грубое слово, кинопродюсеры подсовывают нам под видом исторических сериалов, как правило, то, что не интересно, бесконечно далеко от исторической правды, совершенно не поучительно (а учится надо в любом возрасте) и зачастую пошло. Более подробно...

Перед вами, мои дорогие читатели, публикация, где впервые рассматривается вопрос: что бы произошло, если бы во время «Кровавого воскресенья» (9 января 1905 года) царские войска не открыли огонь по демонстрантам, стремившимся прорваться к Зимнему дворцу? Сразу отвечу — «Кровавого воскресенья» всё равно избежать не удалось бы. Только последствия могли оказаться значительно хуже. Обращаю ваше внимание, что за начальную точку отсчёта я взял момент, когда демонстранты и войска оказались непосредственно друг против друга...