«Твоя пенсия теперь общая»

– Ну что ты молчишь, как неродная? – Тамара стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. Она приехала «на полчаса», но сидела уже второй час. – Валера тебе сколько лет уже как чужой. А мы – семья. Кровная. Татьяна смотрела на кастрюлю. Вода закипала, крышка подрагивала. Она выключила газ. – Ты пойми простую вещь, – Тамара шагнула ближе. Пальцы сжались в замок. – У Валеры бизнес горит. Ему на этой неделе решать вопрос, или он теряет всё. Всё, понимаешь? А ты сидишь на деньгах, как наседка на яйцах...

– Яна Аркадьевна, ну сколько можно? – Олеся стояла между прилавками с зеленью, расставив ноги, как хозяйка. – Артёмка ваш внук. Или уже нет? Голос у неё был звонкий, привыкший к тому, что его слушают. Продавщица в фартуке обернулась, перестала перекладывать петрушку. Мужчина с тележкой на колёсиках приостановился, делая вид, что изучает цену на картошку. – Частная школа – между прочим, не моя прихоть. Это будущее ребёнка. А вы сидите на деньгах и молчите в тряпочку. Яна поправила очки. Тонкая металлическая оправа холодила переносицу...

– Анна Петровна, ну сколько можно тянуть? – невестка Света стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и смотрела на неё сверху вниз, хотя была ниже на полголову. – Папа сказал, что мы забираем его долю. Вы же не хотите, чтобы мы с Артёмом снимали угол у чужих людей? – Я не тяну, – ответила Анна ровно. – Я думаю. – О чём тут думать? – Света усмехнулась и шагнула ближе. – Квартира на папе. Половина его. Всё по закону. Мы уже и нотариуса нашли. – Какого нотариуса? – Анна подняла глаза. – Нашего, – отрезала Света...

– Татьяна, ты опять со своей красной помадой как на парад собралась. В магазин идёшь или на приём к губернатору? – свекровь Валентина Петровна стояла у плиты, помешивая борщ, и даже не обернулась. Голос у неё был ровный, как у диктора, читающего приговор. – И пальто это алое сними, люди же смотрят. – Мама, оставь её, – вяло отозвался из комнаты муж Сергей, не отрываясь от телевизора. Он всегда так делал – бросал фразу и замолкал, будто сказал что-то весомое. Татьяна сняла пальто, повесила на крючок у двери, поправила пучок...

– Ты всё равно ничего не докажешь, – Сергей откинулся на спинку стула в кабинете нотариуса и сложил руки на груди. – Квартира куплена в браке. Значит, половина моя. Анна смотрела на его руки. Ухоженные, без мозолей. Тридцать лет эти руки не держали ничего тяжелее пульта от телевизора. – И дача тоже, – добавил он, повысив голос. – И машина. Всё пополам. Так закон говорит. За окном моросил петербургский дождь. Сентябрь выдался сырым и холодным. Анна молчала. Она умела молчать так, что собеседник начинал нервничать...

– Ты вообще забыла, чья это квартира! – Вера Павловна с грохотом поставила чашку на блюдце. Чай плеснулся на скатерть. – Мы с сыном её получали. Ты в ней никто. Татьяна молча смотрела, как расползается коричневое пятно по белой ткани. Пальцы лежали на коленях, не дрожали. Привычка. – Мама, ну хватит, – вяло отозвался Олег из-за стола, не отрываясь от телефона. – Пусть готовит, что тут непонятного. – Я не про готовку! Я про то, что она тут распоряжается, будто хозяйка! – Вера Павловна подалась вперёд, и на её шее натянулась нитка жемчуга...