Рассказы о творчестве и рукоделии

- Леночка, ну ты же понимаешь, это просто ниточки! - голос Тамары Викторовны звенел, как дешевый китайский колокольчик, назойливо и пусто. - Тем более, мы же свои люди. Соседки! Я тебе вон, рассаду помидоров по весне давала? Давала. А ты мне за этот платок такую цену ломишь, будто он из золотого руна связан. Елена стояла в дверях собственной кухни, прижимая к груди невесомое облако из тончайшего мохера. Цвет - «серо-зеленый», её любимый. Две недели бессонных ночей, когда пальцы немели от тонкой спицы, а глаза слезились при свете настольной лампы...

- Марин, ты только не расстраивайся, но я, пожалуй, заберу задаток. Племянница из города приехала, привезла дочке кардиган… магазинный конечно, но зато ждать не надо. Сама понимаешь, школа на носу. Марина молча прижала трубку к уху, слушая короткие гудки. На рабочем столе, залитом скудным светом сентябрьского утра, лежал отрез тончайшего итальянского штапеля. Она купила его на последние деньги, надеясь, что заказ соседки станет тем самым рывком, который выведет её маленькое ателье из затянувшегося пике...

- Марина Сергеевна, вы меня, конечно, извините, но это совершенно не тот оттенок «пепельной розы», который я заказывала! - Ирина Эдуардовна брезгливо приподняла двумя пальчиками край нежнейшего кашемирового джемпера, словно это была не ручная работа экстра-класса, а мокрая тряпка. - В каталоге он выглядел более... статусным. А это что? Какая-то пыльная герань из советского подъезда. Марина почувствовала, как в висках застучала тонкая, острая игла. Она знала этот тон. Тон женщины, которая платит большие деньги не за вещь, а за право почувствовать себя госпожой над тем, кто эту вещь создал...

Алиса сидела в кресле кадровика с конвертом в руках. Увольнение. После семи лет работы в «Интеграл-Сервисе». Компания рухнула, как карточный домик. – Понимаете, кризис, реструктуризация... – мямлила кадровичка, не поднимая глаз. Алиса кивнула и вышла. На душе было пусто. Двадцать девять лет, и вот она без работы. Хорошо хоть подушка безопасности есть, накопления позволяют месяц-другой перевести дух. Дома девушка плюхнулась на диван и уставилась в потолок. «Ну и что теперь?» – крутилось в голове...

Когда она нажала кнопку «Опубликовать», руки дрожали. В прямом смысле — пальцы подрагивали, как у студента на первом экзамене. Катя выложила свою первую работу — вышивку гладью: сова на тёмно-синем фоне, глаза как будто светятся. Над ней она корпела почти две недели. Каждый стежок это капля терпения. Каждая тень — маленький внутренний «подвиг». «Пусть увидят. Может, кому-то понравится», — подумала она и закрыла ноутбук. Она не ждала оваций. Но надеялась хотя бы на вежливое: «О, молодец, начало положено»...

Лариса вытирала слезы рукавом старого халата, когда соседка Вера постучала в дверь. В руках у той была странная коробка. — Слушай, а что это ты тут ревешь уже третий день? — Вера прошла на кухню, не дожидаясь приглашения. — Думала, может, заболела. А тут такие вопли... — Он ушел, Верочка, — всхлипнула Лариса. — Вчера сказал, что у него другая. Молодая. И что я... что я скучная стала. — Ну и хрен с ним! — отмахнулась соседка. — Двадцать лет прожили, трое детей воспитали, а он — "скучная"! Да он сам как пенек, телевизор да диван...