Мои рассказы

Февраль в этом году выдался особенно суровым. Снег шёл почти без остановки, укрывая город плотным тяжёлым одеялом. Анна стояла у окна, обхватив себя за плечи, и смотрела, как ветер гонит по улице белые вихри. В такие вечера казалось, что весь мир замер, затаил дыхание, а время остановилось где-то между прошлым и настоящим. Она не помнила, когда впервые начала ждать у окна. Наверное, тогда, когда ещё надеялась, что в снежной круговерти появится знакомая фигура, раздадутся шаги на крыльце, и дверь откроется...

На рассвете Вероника, Алмазов и Егор сидели в небольшом, но хорошо охраняемом кабинете в административном здании компании миллиардера. Здесь, вдали от особняка, они были в относительной безопасности. На столе лежала папка с документами, а перед ними стоял включенный ноутбук. — Я уже отправил зашифрованную копию этих материалов своему адвокату и в независимую комиссию, — сказал Антон, устало потирая виски. — Но без оригинала... это всё может развалиться. Они будут всё отрицать. Вероника кивнула, не отрывая взгляда от экрана...

Вероника провела дрожащей рукой по холодной кирпичной кладке. Сердце билось с бешенной скоростью. — Они знали, — прошептал Егор, отступая на шаг. — Нас ждали. Внезапно из глубины дома донёсся глухой, тяжёлый звук, словно кто-то уронил на пол металлический предмет. Затем послышались быстрые, решительные шаги. Кто-то поднимался по главной лестнице. — В шкаф! — Вероника схватила мальчика за руку и втолкнула его в тёмное пространство за одеждой. Едва она успела прикрыть дверцу и затаить дыхание, как дверь детской распахнулась...

Вероника стояла у ворот особняка, сжимая в руках небольшой чемодан. Дом, возвышавшийся перед ней, казался неприступной крепостью из стекла и мрамора. Она никогда не думала, что судьба приведёт её сюда, в место, где, возможно, скрываются ответы на вопросы, мучившие её последние месяцы. Её брат Денис исчез полгода назад. Последним местом его работы был именно этот дом. Полиция не нашла следов, а хозяева лишь разводили руками. Но Вероника чувствовала: здесь что-то не так. Внутри её встретил холодный блеск роскоши...

Прошел год… Тихий городок на берегу Женевского озера жил своей размеренной, почти стерильной жизнью. Здесь не было места неоновым огням, погоне на спортивных машинах и звону льда в бокалах с дорогим виски. Здесь время текло медленно. В небольшом, но уютном доме с видом на озеро, на террасе, увитой виноградом, сидели двое. Мужчина, которого теперь звали Андре Морель, читал утреннюю газету, лениво потягивая эспрессо. Его лицо, покрытое лёгким загаром, стало жёстче, а в уголках глаз залегли морщинки, которые появляются не от смеха, а от постоянного напряжения...

Сирены стихли вдали, оставив после себя лишь гнетущую тишину и запах озона. Будто после грозы. Вера убрала руку с его щеки. Этот простой жест отозвался в груди Жиголо глухой болью. Он смотрел на её профиль, чётко очерченный светом далёкого фонаря, и понимал: их партия не окончена. Она просто перешла в финальную фазу игры, где правила пишутся кровью, а на кону стоит не жизнь, а нечто большее — свобода. — Северов не простит, — тихо сказал он, нарушая молчание. — Он может играть в благородство сейчас, но он никогда не забудет, что я видел его слабым...