Истории

В подвале старого дома, куда добирались по скрипучей лестнице, находился склад. Его двери были обиты войлоком, а внутри царил полумрак, пропитанный запахами: Здесь хранились не вещи, а ощущения. На полках стояли стеклянные банки с надписями: Сюда пришла Лиза, художница, потерявшая способность чувствовать текстуру красок. Она больше не различала гладкость холста или шершавость кисти. Хранитель склада, человек с глазами, похожими на две тёмные банки, протянул ей сосуд с надписью «Запах чернил и бумаги»...

За городом, на склоне холма, раскинулся сад. Его границы не были обозначены — он начинался там, где человек останавливался и чувствовал тяжесть в груди. В нём росли не цветы, а слова: Сюда пришла Марина, учительница, переживавшая разрыв с близким другом. Она долго шла по тропинке, пока не увидела растение с листьями в форме фразы: «Я был не прав». Она коснулась листа — и перед глазами вспыхнуло воспоминание: спор, резкие слова, хлопнувшая дверь. Рука сама потянулась к блокноту. Марина написала: «Прости...

В здании с окнами, похожими на рамы картин, находилась галерея. Вместо полотен — пустые рамы с подписями: Хранитель галереи, человек с голосом, похожим на шепот ветра, предлагал посетителям: — Возьмите раму. Заполните её словами. Или образами. Или молчанием. Сюда пришла Ольга, журналистка, потерявшая интерес к работе. Её статьи казались ей пустыми, она больше не верила, что её слова могут что‑то изменить. Она выбрала раму с надписью «История, которая меня изменила». Взяла карандаш и лист бумаги....

В цокольном этаже старинного здания, куда добирались по винтовой лестнице с медными перилами, располагалась лаборатория. На дверях — табличка с едва заметной надписью: «Здесь пробуждают то, что спит». Внутри — ряды стеклянных колб с переливающейся жидкостью. Каждая помечена словом: «Удивление», «Нежность», «Азарт». В центре — стол с микроскопами особого устройства: они не увеличивали, а «проявляли» оттенки эмоций. Сюда пришла Елена, психолог, переживавшая профессиональное выгорание. Она больше не чувствовала отклика от клиентов, её работа превратилась в механический набор техник...

В подвале старинного особняка, куда вела лестница с приглушёнными ступенями, находилась комната без окон. Стены покрыты мягким материалом, поглощающим звук. В центре — кресло и микрофон, подключённый к наушникам. На столе — инструкция: «Закройте глаза. Слушайте. Не пытайтесь понять. Позвольте звукам стать образами». Сюда пришёл Илья, архитектор, потерявший вдохновение. Последние проекты казались ему безжизненными, шаблонными. Он больше не слышал музыку пространства, не чувствовал, как линии и объёмы взаимодействуют с людьми...

В парке, где деревья росли в строгом порядке, стоял стеклянный павильон. Его прозрачные стены позволяли видеть, как ветер кружит опавшие листья — но внутри, вопреки законам природы, они не опускались на пол, а продолжали танец в невидимом потоке воздуха. На полу — мягкие коврики и корзины с бумагой и чернилами. В углу — чайник и чашки, будто приглашающие задержаться. Сюда пришла Анна, учительница, переживавшая выгорание. Последние месяцы она чувствовала себя машиной: уроки, проверки, родительские собрания...