Я не отдала их

У каждого проклятия есть корень. Его нельзя срубить — только сжечь. | Предыдущая глава | Начало. Глава 1 | Они вошли в лес цепочкой, друг за другом. Дарья шла второй, за Степаном. За ней — Митрич, бормочущий псалмы...

Там, где кончается свет костра, начинается Её власть. | Предыдущая глава | Начало. Глава 1 | На крыльцо соседнего дома выскочил Степан с ружьём. Но туман вдруг взвился стеной, отрезая Степана от Дарьи. Во тьме, прямо у калитки, закрутился вихрь, и из него соткалась фигура. Высокая, сгорбленная. Старуха Пелагея стояла, неестественно вывернув шею, а её длинные, до самых колен руки, с пальцами, похожими на кривые корни, тянулись к Марфиному двору. Она не шла — она скользила над землёй, и там, где проносился край её чёрного балахона, трава мгновенно жухла и рассыпалась прахом...

Лес помнит всё. А ведьма — еще больше | Предыдущая глава | Один из мужчин — тот, что нёс фонарь — осторожно шагнул ближе, приподняв свет, чтобы лучше рассмотреть женщину. Лицо у него было обветренное, грубое, с глубоким шрамом на подбородке, но глаза усталые и добрые. Он стянул рукавицу, протянул руку — ладонью вверх, как протягивают хлеб. — Тихо, тихо, мать… Мы свои. Охотники. С хутора Гремячего. Отсюда недалече. Услыхали крик — думали, волки кого дерут. Дарья не сразу смогла разжать руки. Пальцы свело, словно приросли к детским телам...

Голод — не самое страшное, что может встретить тебя в зимнем лесу... | Начало XX века. Орловская губерния – истерзанная голодом земля. Лес стоял серый и пустынный под тяжёлым зимним небом: без птиц, без звуков — только хруст шагов по мерзлой листве отзывался глухо в тишине. Дарья медленно шла между прореженных деревьев, кутаясь в потёртую шаль, сжав тонкие губы, будто боялась, что через дыхание уйдут остатки сил. За платьем, давно ставшим лохмотьями, цеплялись колючие ветки, но она шла, не замедляя шаг...