Мистические истории: между реальностью и воображением

Последнее испытание началось с тишины. Старик привел его на крышу дома. Город внизу светился, как живой организм, но ни звука. — Слушай, — прошептал он. Артем напрягся. Сначала — ничего. Потом: сердце собственного сердца. Глубже: биение реки под землей. Еще глубже — пульс звезд. — Это Бог? — спросил он. — Это ты, — ответил старик. — Только ты еще не знаешь, что ты — он. Он дал Артему последний предмет — пустую чашу. — Наполни ее. Артем поднял чашу к небу. Дождь? Свет? Ветер? Ничего не лилось внутрь...

Дом оказался таким, каким его рисуют в кошмарах: стены из темного дерева, окна-щели, дверь без ручки. Артем постучал. Дверь открылась сама. Внутри пахло перегретым медом и пеплом. На полу — лабиринт из черных и белых плиток. В центре комнаты сидел старик из переулка. Теперь он был в простой серой рубахе, а в руках держал часы без стрелок. — Почему вы здесь? — спросил Артем. — Потому что ты пришел, — ответил старик. — Лабиринт — не для хождения. Он для того, чтобы понять: пути нет. Артем ступил на первую плитку...

Артем проснулся от звука дождя. Капли стучали в окно его однокомнатной квартиры, как будто кто-то пальцем тыкал в стекло, требуя внимания. Он лежал на спине, глядя в потолок, где трещина давно напоминала карту несуществующей страны. «Где я?» — спросил он вслух, хотя ответа не ждал. Ответа не было никогда. Ему казалось, что он живет в мире, где все — обман. Работа в кол-центре, где он продавал страховки людям, которых не знал, смех коллег над шутками, которые не были смешными, даже этот дождь, возможно, был лишь проекцией чьего-то сна...

Оно лежало на столе, аккуратно положенное поверх стопки бумаг. Белый конверт, без марки, без почтового штемпеля. Просто лежало. И, казалось бы, ничего странного — я часто получал корреспонденцию от друзей, коллег, издательства. Но в этот раз что-то было не так. Я подошёл ближе, ощущая лёгкое беспокойство. В комнате было тихо. За окном шёл дождь, и его тихий стук создавал почти театральную атмосферу. Я взял конверт в руки. Он был плотным, немного шершавым на ощупь. Никаких надписей — ни имени, ни адреса...