Уточнение понятий

Мы подошли к финалу нашего цикла, и пришло время сформулировать программу действий. Если Россия — не Америка, если мы живём в зоне экстремального климата с колоссальными затратами на инфраструктуру, если мы обречены на жизнь в условиях «вечного холода», то какова должна быть наша стратегия? Мы не можем больше играть в «рыночную демократию» западного образца. Нам нужна идеология выживания и созидания. Нам нужен Манифест суверенной индустриализации. Российское государство не может быть «ночным сторожем», как на Западе...

Мы живём в исторический момент. Мир, который нам рисовали либеральные идеологи последние тридцать лет, рухнул, как карточный домик. Ещё вчера нас убеждали, что Россия — это «часть глобального мира», что мы должны «встроиться в мировые цепочки добавленной стоимости», что наши границы — это анахронизм, а наш суверенитет — это пережиток прошлого. Но 2026 год расставил всё по своим местам. Глобальная система, в которую нас так настойчиво заманивали, оказалась не клубом партнеров, а жёсткой иерархической структурой, где место России было определено заранее: ресурсная колония...

В течение десятилетий нам навязывали западную модель «общества потребления». Реклама, кино, социальные сети — всё транслировало один образ: «американская мечта». Свой дом, газонокосилка, дешёвый бензин, возможность легко перемещаться по миру, индивидуализм как высшая ценность. Нам внушали, что именно так выглядит «цивилизованный мир», и что любой другой путь — это путь «отсталости» и «тоталитаризма». Но Андрей Петрович Паршев своим анализом обнажил глубокую, почти экзистенциальную несовместимость этой модели с российской реальностью...

В либеральных учебниках экономики, которые нам навязывали последние три десятилетия, существует устойчивый миф о «ресурсном проклятии». Нам внушали: мол, страны, обладающие богатыми недрами, неизбежно деградируют, потому что «лёгкие деньги» от экспорта нефти и газа развращают элиты, подавляют инновации и делают экономику неэффективной. Этот тезис стал удобным оправданием для развала нашей индустрии: «Зачем строить заводы, если можно торговать ресурсами?». И вот эта «логика» привела нас к зависимости...

Термин «Железный занавес» в западной и либеральной историографии стал пугалом. Нам десятилетиями рассказывали, что это символ тирании, отсталости и «закрытости» от всего прогрессивного человечества. Нас приучили стыдиться того, что страна была изолирована от «мировых благ». Но давайте отбросим эту пропагандистскую шелуху и посмотрим на экономическую суть вопроса через призму того, о чём предупреждал Андрей Петрович Паршев. Если мы признаем, что Россия живет в условиях экстремально невыгодного климата, то «Железный занавес» предстает перед нами не как тюрьма, а как спасительный фильтр...

Нам десятилетиями внушали, что международная торговля — это благо. «Свободный рынок», «разделение труда», «преимущества экспорта» — эти термины звучали как мантры. Либеральные экономисты убеждали нас: если мы откроем свои границы, если уберем таможенные барьеры, то иностранные компании принесут нам инвестиции, технологии и процветание. Нам обещали, что Россия займет свое «достойное место» в мировой экономической системе. Но спустя тридцать лет, глядя на руины нашей индустрии и на то, как страна десятилетиями...