Важные женщины Османской империи: сёстры, дочери и жёны султанов

Aşk bir şem'-i ilâhîdir benim pervânesi Şevk bir zencîrdir gönlüm anun dîvânesi Любовь — божественное солнце, я — его мотылёк Пыл — цепь, сердце моё — его поклонник Шейх Галиб Есть женщины, чьи имена не высечены в камне. Чьи лица не смотрят с парадных портретов. Чьи голоса не записаны в хрониках завоеваний. Но есть то, что они оставили — земля, вода, хлеб для странников. И это переживает любой камень. Её звали Гюльчичек. Цветок розы. Гюль — роза. Чичек — цветок. Имя двойное, как будто одного цветка было мало для той, что носила его...

Есть имена, которые история не сохранила — не потому, что они были незначительны, а потому, что время оказалось жестоким сортировщиком памяти. Есть женщины, стоявшие у самых истоков великих империй, — женщины, чьи руки касались рук тех, кто вершил судьбы народов, — и всё же исчезнувшие из хроник так бесследно, словно их никогда не существовало. Эфтандисе-хатун была именно такой женщиной. Её имя мелькает в пожелтевших страницах документа XIV века — один раз, почти вскользь, — и снова растворяется в тишине столетий...

Есть жизни, которые горят так ярко и так коротко, что история не успевает их записать. Есть женщины, которые уходят в тридцать три года — и уносят с собой столько нежности, столько веры, столько тихого огня, что даже спустя пять веков, читая сухие строки архивных документов, чувствуешь: здесь была любовь. Настоящая. Редкая. Та, что убивает дважды — сначала разлукой, потом смертью. Это история Шах Султан. Дочери падишаха. Жены паши. Женщины, написавшей отцу письмо, от которого перехватывает дыхание...

Есть женщины, которых история хоронит дважды. Первый раз — когда они умирают. Второй раз — когда их имя исчезает из памяти людей, как исчезает надпись на камне под многолетним дождём: сначала буквы становятся мельче, потом расплываются, потом остаётся только камень — гладкий, безмолвный, уже не помнящий, что когда-то на нём было написано чьё-то имя. Шах Султан умерла дважды. Первый раз — в 1572 году, когда её тело опустили в землю рядом с мачехой, в тихом дворе мечети Явуза Селима, и земля приняла её так же молчаливо, как принимает всех, кто приходит к ней в конце...

Она не выбирала своей судьбы. Судьба выбрала её — из тысяч невольниц, из тысяч лиц, из тысяч разбитых жизней — и вознесла на вершину, о которой не смеют мечтать даже свободнорождённые. Aşk mıdır ki can-ü dil mülkünü yağma eyleyen Aşk mıdır sinem içre gelip de cân eyleyen. Разве это любовь, что грабит владения сердца и души? Разве это любовь, что входит в мою грудь без жизни — и своим приходом снова дарует мне жизнь? Мухибби — Сулейман Великолепный (Кануни Султан Сулейман) Девочка, которую подарили...

Она вошла во дворец без имени. Вышла — матерью султана. И между этими двумя мгновениями — целая империя, дышащая её тишиной. История любит громкие имена. Любит мечи, короны, осады, победы. Она помнит Фатиха — Завоевателя, помнит падение Константинополя, помнит гул пушек и трепет знамён. Но почти не слышит шагов женщины, которая шла рядом — тихо, бесшумно, словно весна, не требующая объявления. Её звали Гюльбахар — Весенняя Роза. И, быть может, это имя было пророчеством. Aşk bir şem'-i ilâhîdir benim...